- Да нет, я же сказала: надо поговорить.
Флориан подняла полог палатки хирурга, с трудом втиснутой между выступающими на поверхность земли корнями берез. Брезент тревожно колыхался, и при этих колыханиях то освещался светом костров, то оказывался в тени. Аш нырнула под полог, оказалась в полуосвещенном пахнущем плесенью интерьере; приглядевшись при свете одной из последних свечей, направилась в сторону амбулатории. Тюфяки на земляном полу были пусты.
- У меня закончились снадобья из лещины, - деловито проговорила Флориан, - и почти нет кетгута для хирургических операций. Нечего ждать завтрашнего дня. Ты мне не понадобишься, дьякон.
Она по-прежнему стояла, подняв полог палатки. Один из ее помощников дьякон, оставил свой пестик и ступу и, кивнув ей, выбрался из палатки во тьму. Он ничем не дал понять, будто ему в какой-то степени некомфортно находиться рядом с одетой по-мужски женщиной.
- Вот так, Флориан. Я тебе это говорила, - Аш уселась на скамью, оперлась локтями о стол для приготовления препаратов из трав. В полутьме она подняла глаза на женщину-хирурга. - Ты их сшивала после Карфагена, собственно, ты с ними вместе отправилась в Карфаген, под огнем. И с нами была весь обратный путь. Как считают в отряде, "нам плевать, пусть она хоть сточная канава, это наша сточная канава".
Худая длинноногая женщина опустилась на деревянный складной стул. При свете свечей было не понять выражения ее лица. Она сказала с горечью:
- Ах вот как, им не страшно? Предполагается, что меня это должно обрадовать? Смотри ты, осчастливили!
- Флориан...
- Может, и мне надо теперь говорить: "Ладно, пусть это толпа кривляк и насильников, но черт с ним, это мои..." Черт возьми! Я не... не... не талисман для отряда! - она ударила рукой по столу, в холодной палатке стук прозвучал громко. От движения воздуха запрыгало желтое пламя свечи.
- Ты не совсем справедлива, - мягко сказала Аш. Свет отражался в ясных зеленых глазах Флориан. Она заговорила спокойнее:
- А я вот что хочу сказать: дайте мне женщину в палатку, тогда мы посмотрим, насколько я "ихняя". Я, наверное, поняла твое состояние.
- Мое состояние?
- Сегодня или завтра будет бой, - Флориан сказала это утвердительным тоном. - Конечно, не время говорить об этом, но все же позже может не найтись минуты. Обе мы можем погибнуть. Я наблюдала за тобой всю дорогу. Ты перестала разговаривать, Аш. Мы с тобой не общались после Карфагена.
- А что, у нас было время? - Аш заметила, что у нее в остывших, негнущихся пальцах одной руки все еще зажата пустая деревянная чаша. - Вино у тебя найдется?
- Нет. А если и было бы, я оставила бы его для больных.
Теперь зрачки Аш расширились, приноровившись к темноте, и она могла рассмотреть выражение лица Флориан. Ее красивое, умное лицо было покрыто морщинами от плохого питания и тяжелых переходов, но на нем не было знаков пресыщения вином или пивом. Аш осенило: "Я неделями не видела, чтобы она пила".
- Ты все молчишь, - осторожно сказала собеседница, - с тех пор, как те штуки в пустыне испугали тебя до полусмерти, - все внутри Аш сжалось от холода; от страха запульсировало, и у нее закружилась голова. Флориан продолжала: - Сначала с тобой все было в порядке. Шок пришел позже, когда мы плыли через Средиземное море. И ты и сейчас стараешься не вспоминать это!
- Ненавижу я поражения. Мы так были близки к тому, чтобы захватить каменного голема. И добились мы одного: убедились - они знают - его надо охранять, - Аш смотрела на свои пальцы, крепко сжимающие деревянную чашу, стараясь, чтобы она не стучала о столешницу. - Я все думаю, что могла бы сделать больше. Могла бы.
- Нечего все время прокручивать в голове прошлые сражения.
Аш пожала плечами:
- Я знаю, что в доме Леофрика, где-то под уровнем земли, есть выход я же видела этих чертовых белых крыс, они сбежали в сточные каналы! Если бы я нашла этот выход, может, мы бы спустились до шестого этажа, может, мы бы достали каменного голема, может быть, теперь Дикие Машины уже не смогли бы никогда ничего никому сказать!
- Белые крысы? Ты мне про это не говорила, - Флориан облокотилась о стол. В свете свечи ее лицо было похоже на горельеф: лицо сосредоточенное, как будто она всматривается в расселины в каменной кладке. - Леофрик - это тот господин, который владеет тобой? И владеет Фарис, кажется. Это тот, дом которого мы старались раздолбать? Какие такие крысы?
Аш обхватила чашу другой рукой, заглядывая в ее темное нутро. В палатке было чуть теплее, чем в лесу, и она жаждала вернуться к обжигающему пламени костра.
- Господин амир Леофрик разводит не только рабов, вроде меня. Он еще занимается селекцией крыс. У них окраска - не как у обычных крыс. Я видела некоторых в каналах - и поняла, что при землетрясении дом Леофрика треснул под землей. Но треснуть мог любой сектор, не тот, в котором находится каменный голем, да и трещина могла быть не такой широкой, чтобы через нее смогли выбраться люди... - она не договорила.
- Если бы, мы бы, смогли бы, - выражение лица Флоры изменилось. - Ты мне сказала о Годфри тогда, среди этого пожара и драки, только то, что он мертв. И с тех пор я не слышала от тебя ни слова о нем.
Аш заметила, что темное дно пустой чаши как-то расплывается. Только через несколько секунд она сообразила, что это у нее на глазах выступили слезы.
- Годфри погиб во время землетрясения, когда рухнул дворец в Цитадели, - и скрипучим голосом сардонически добавила: - На него камень упал. Видно, и у священника кончается везуха. Флориан, мы же наемники, мы умираем.
- Я пять лет знала Годфри, - задумчиво проговорила собеседница, голос ее доносился из предрассветной тьмы, чуть освещенной свечой; Аш не поднимала глаз, чтобы не видеть ее лица. - Он изменился, когда узнал, что я не мужик, - Флориан прокашлялась. - Жаль; теперь я не могу вспомнить его отчетливо. Но я знала его всего несколько лет, Аш. А ты знала его лет двенадцать, он был твоей единственной семьей.
Аш прислонилась к спинке скамьи и встретилась глазами с Флориан.
- Ладно. Ты ведь хотела лично услышать от меня подтверждение твоих мыслей, что я не скорблю по Годфри. Хорошо. Я попечалюсь о нем, когда будет время.