Возможно, я так бы и поступил, если бы не заметил черный силуэт с неприятными оранжевыми искорками, перетекавшими с места на место. Сомнений не оставалось - я угодил в расставленные сети.
Необъяснимая тоска по чему-то, утраченному навсегда, усиливалась. Лаура, Ыккщщер, черный талисман отошли, забылись. Срочно требовалось начать поиски.
Чего? Где? Не важно! Главное начать. Прямо здесь, сейчас. И не бросать, пока поиски не приведут к успешному результату. Пока еще не поздно...
Руки суматошно шарили по земле. Сломанный сучок. Не то! Мертвый жук. Снова не то! Пластмассовый солдатик. Двадцать лет назад я безумно обрадовался бы подобной находке, но сейчас мне требовалось нечто другое. Иначе никогда не кончится эта всепоглощающая тоска.
Не хуже дворницкой метлы пальцы метались во все стороны, с корнем вырывая траву. Пара камешков, продавленный спичечный коробок и полусгнившие кеды не заслуживали внимания. Я высунул голову из куста и приготовился расширить фронт поисков. И сразу же к моей щеке прикоснулось нечто липко-холодное.
Повернувшись, я разглядел невесомую уродливую черную лапу, тянувшуюся ко мне.
Черный воин явно указывал, что я пересек отведенные для поиска границы.
А не он ли был мне нужен? Я попробовал схватить черную плоть, но пальцы сомкнулись, не нанеся никакого вреда обладателю мерзкой руки. "Нет, нет! зазвучало у меня в голове. - Тебе нужно не это!" Но разве я мог ему верить?
Следующие пять минут прошли в упорной борьбе. Я дико размахивал руками, пытаясь удержать ускользающую добычу. Сначала призрак пробовал щериться блестевшими во тьме клыками, но я уже разглядел, что воин на голову ниже меня, и безумно рвал на части воздух. Он отступал, а я не отставал. А затем маска снова вросла в лицо, рука, словно сабля, рассекла черное облако, и оно развалилось на струйки кисло пахнувшего тумана, истаявшего в свежем ночном воздухе.
Но я не смел верить в победу и рванул, что было сил, петляя между стволами.
Едва не врезавшись в один из них лбом, я вонзился в листву деревьев помельче.
Под их кронами было тихо и пустынно. Ноги притормозили, перейдя на спокойный шаг. На мгновение взглянув вперед, я наметил себе реальную цель и почти сразу же достиг ее. Своим краем стелющиеся по земле ветки касались густо засаженной клумбы. Перешагнув через бетонный брусок, я снова распластался по траве.
Издали моя цель казалась зарослями неразросшейся рябины, но действительность встретила меня жесткими колючками шиповника. Призраки призраками, а вот одежду я рвать не намеревался. Даже в случае благоприятного исхода вряд ли разумно ожидать от благодарного человечества компенсации в виде новой куртки. Поэтому мой путь лежал наискось клумбы и заканчивался на одном из углов этого старого квадрата, на ближайшем к моему подъезду углу. Но радость оказалась преждевременной. Прямо напротив меня расположился пока еще только подъезд No6.
И все же я достиг многого.
Логически размышляя, мне теперь следовало молниеносным броском достичь следующего куста, перекувырнуться через дорогу и... Но мне почудилось среди черного сплетения веток между пятым и шестым подъездом зловещие огоньки.
Не желая провоцировать судьбу, я заскользил назад, отказавшись от блестяще продуманного плана. Достигнув середины бортика, окаймлявшего зеленые насаждения, я обозначил себе новый рубеж и на пару минут расслабился, дав себе отдых за то, что сдержался и не угодил в очередную ловушку.
Постепенно набравшись решимости, я ползком проследовал до ракеты гордости нашего двора. Очутившись в металлической трубе, обшитой деревянными рейками, я совершенно не боялся внезапного нападения призраков. Они сильны в воздухе, в траве, в листьях, но творение рук человеческих им не подвластно ( по крайней мере мне так хотелось думать). От радостного осознания собственной безопасности я чуть не стукнул по круглой стене, но вовремя успокоился, обозревая пристанище детских игр. Второй такой мне видеть не довелось. Все композиции из железных прутьев не шли ни в какое сравнение с нашей серебристой красавицей. В стародавние времена у ракеты даже присутствовала дверь, но затем она отпала и затерялась, выставив на всеобщее обозрение внутренности космического корабля. Зато неизменным остался второй ярус - площадка, на которую маленькие люди упорно карабкались каждый день и через три крошечных иллюминатора наблюдали за происходящим во дворе. Возле ракеты непременно отсчитывал время водящий, а остальные врассыпную прятались по округе, попутно намечая окольные пути обратно. Сегодняшняя ситуация напоминала мои детские игры с точностью до наоборот. И водящих было множество, и прятался я в самом доступном для розысков месте, и возраста моего хватило бы на двух пронырливых пионеров, и застукиваться мне предстояло дома, куда по законам игры и бегать не положено.
Вдоволь отдохнув, я без труда преодолел расстояние до центральной клумбы, куда упирался средний зуб асфальтовой вилки.
Тут то я и обнаружил настоящую рябину среди огромных папоротников, лопухов и неопознаваемых в темноте деревьев, предположительно осин. Заросли разместились по группам достаточно просторно, и я не рисковал налететь на чей либо недоброжелательный шип. Видимых признаков врага не наблюдалось. В душу тоже никто не лез. Добравшись до угла, я залег, как партизан, в мучительных раздумьях.
Сказав, что до моего подъезда рукой подать, я покривил бы душой. И все же я приблизился к нему на максимально возможное расстояние. Дальше простиралось открытое пространство с редкими худосочными деревцами, а передо мной во всей красе развернулось крыльцо четвертого, как я его называл "королевского" подъезда. Его отличие от других состояло в том, что рядом с обычной входной дверью находилась наглухо заколоченная дверь пожарного выхода поликлиники, расположенной на первом этаже. А это значило, что узенькая полоска асфальта увеличивалась почти вдвое, и на отведенном участке можно расчерчивать классики, никому не мешая, и даже играть в футбол.
И вот за этим асфальтом чернел травами, кустами и деревьями кусочек зелени, затенявший окна подъезда No3. Решительно махнув рукой, я выскочил на всеобщее обозрение и бросился к этому укрытию, но сразу же развернулся. Из зарослей между четвертым и пятым подъездами ко мне потек черный туман. Пространство передо мной превратилось в огромную сцену, заполненную клубами дымящегося газа, словно сейчас должна выйти Алла Борисовна и спеть свой незабвенный шедевр про айсберг. Только вот черный цвет...