ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КОРОЛЕВА-ЗМЕЯ
Глава 1
Откуда-то из темноты до Гариона доносился монотонный хрустальный звон капель, падающих с равными промежутками времени. Воздух вокруг был прохладен, пахло сырым камнем и плесенью. Гарион напряженно вслушивался в мириады звуков, доносившихся из тьмы углских пещер, - тихую капель, шуршание мелких камешков, скатывавшихся по пологому склону, печальные вздохи ветра, проникавшего с поверхности через расщелины в скалах.
Бельгарат остановился и поднял дымный факел - проход впереди наполнился мигающим оранжевым светом и скачущими по стенам тенями.
- Постойте-ка немного, - произнес он, а сам двинулся по мрачной галерее, осторожно ступая по неровной земле истертыми и не по размеру башмаками.
Его спутники остановились, окутанные густой тьмой.
- Не нравится мне это, - пробормотал Шелк едва слышно. - Очень не нравится.
Все стояли и ждали.
Мигающий красноватый свет факела Бельгарата показался в дальнем конце галереи.
- Все нормально! - крикнул он. - Идите за мной!
Гарион обнял Сенедру за худые плечи. По пути из Реона на юг она делалась все молчаливее по мере того, как становилось все более и более очевидным, что их военная кампания против последователей Медвежьего культа позволила Зандрамас спокойно скрыться с похищенным Гэраном. Гарион от горя исступленно стучал кулаками по скалам и выл в бессильной ярости, Сенедра же впала в депрессию. Вот и сейчас она ковыляла по темным углским пещерам отрешенная, и ей было безразлично, куда ее ведут. Гарион обернулся и вопросительно посмотрел на Польгару. Судя по озабоченному лицу, его одолевали тягостные мысли. Ответный взгляд Польгары был тяжелым, хотя она и пыталась придать ему безмятежность.
Волшебница немного распахнула свою голубую накидку, чтобы дать свободу рукам, и на тайном драснийской языке жестов сказала: "Смотри, чтобы Сенедра не замерзла, она сейчас очень восприимчива к простуде".
Гариону не терпелось задать Польгаре сразу несколько вопросов, но рядом была Сенедра, которую он вел, обняв за плечи, и поэтому он не задал ни одного из них.
"Главное, чтобы ты держался спокойно, - говорили ему пальцы Польгары. - Не показывай ей своего беспокойства. Я смотрю за ней и сделаю все, что нужно, когда придет время".
Бельгарат снова остановился и в задумчивости потянул себя за мочку уха. От прохода, ведущего вниз, отходил влево еще один.
- Ты опять заблудился, да? - недовольно спросил Шелк.
Этот маленький драсниец с острым крысиным лицом расстался со своим жемчужно-серым камзолом, дорогими украшениями, золотыми цепями и теперь носил старую, залоснившуюся от времени коричневую тунику, побитую молью накидку и потертую шляпу, в очередной и несчетный раз изменив свой облик.
- Вовсе нет, - ответил Бельгарат. - Я просто не могу с точностью сказать, в каком месте мы находимся в данный момент.
- Бельгарат, слово "заблудился" как раз это и означает.
- Чепуха. Я думаю, нужно идти вот этим путем. - И он указал на левый проход.
- Ты уверен?
- Слушай, Шелк, - ровным голосом вмешался в разговор кузнец Дарник, - ты бы потише говорил, а то своды здесь, мне кажется, непрочные, как бы не рухнули от твоего голоса.
Шелк обомлел, глаза его забегали по сводам, а на лбу даже выступила испарина.
- Польгара, - сдавленно прошептал он, - вели ему прекратить эти свои шуточки.
- Оставь его в покое, Дарник, - тихо промолвила она. - Ты же знаешь, как он себя чувствует в пещерах.
- Я только считал, что ему полезно знать об этом, Пол, - пояснил кузнец. - В пещерах чего только не случается.
- Польгара! - умоляюще воскликнул Шелк. - Я же просил!
- Пойду назад и посмотрю, как там Эрранд и Тоф справляются с лошадьми, - сказал Дарник. Потом взглянул на покрывшегося потом драснийца и посоветовал ему: - А ты все же постарайся не кричать тут.
За поворотом галерея проходила через широкую пещеру, на своде которой выступала кварцевая жила. В каком-то месте, может быть даже очень далеко в стороне, где жила эта выходила на поверхность, на нее падал солнечный свет, который преломлялся в кристаллах кварца, попадал сюда, под землю, и танцующей радугой играл на стенах пещеры. Они прошли по сверкающей поверхности небольшого и мелкого пруда в центре пещеры. В дальнем конце прудик заканчивался крошечным водопадом, и вода капала с камня на камень, наполняя пещеру ритмичной музыкой.
- Сенедра, посмотри! - сказал Гарион.
- Что? - Она подняла голову и произнесла безразличным тоном: - А, да, очень красиво. - И вновь погрузилась в молчание.
Гарион многозначительно взглянул на тетушку Польгару: вот видишь, мол, ничего не помогает.
- Отец, - сказала Польгара, - я думаю, пора обедать. Здесь, по-моему, хорошее место, где можно немного отдохнуть и перекусить.
- Пол, мы никогда не дойдем до места назначения, если через каждую милю или две станем останавливаться.
- Отец, почему ты все время споришь со мной? Словно из принципа.
Он смерил ее взглядом и отвернулся, что-то проворчав при этом.
Эрранд и Тоф свели лошадей вниз, к берегу открывшегося странникам кристально чистого пруда, чтобы напоить их. Эти двое мужчин были до странного несхожи друг с другом. Эрранд - хрупкий молодой человек со светлыми вьющимися волосами, в простой бурой крестьянской одежде. Тоф возвышался над ним, словно гигантское дерево над молодой порослью. Хотя в королевствах Запада наступала зима, этот немой гигант был обут в сандалии, одет в короткую юбку на ремне и накидку из неотбеленной шерсти, наброшенную на одно плечо. Мышцы его голых рук и ног выпирали и играли при каждом движении. Длинные волосы были стянуты сзади кожаным ремешком. Слепая прорицательница Цирадис сказала им, что немой гигант поможет им в поисках Зандрамас и похищенного сына Гариона. А пока что Тоф послушно следовал за всеми, похоже, даже не интересуясь, куда они идут.
- Сенедра, ты не поможешь мне? - ласково спросила Польгара, развязывая ремни на одном из мешков.
Сенедра безучастно обошла камень и молча остановилась возле лошади, навьюченной провиантом.
- Нужно достать хлеб, - сказала Польгара, шаря в мешке и как бы не обращая внимания на безучастность молодой женщины. Она достала несколько буханок крестьянского хлеба с поджаристой коркой и сложила их, точно поленья, на руки королеве. - И сыр, конечно, - добавила она, доставая головку покрытого воском сендарийского сыра. Потом подумала и, обращаясь к Сенедре, спросила: - И, пожалуй, кусок ветчины, как ты думаешь?