Клеветники хотели быстро раз и навсегда покончить с буддизмом. Поэтому в следующей строфе Юн-цзя высказывает предостережение:
Наставник Юн-цзя предупреждает, что те, кто плохо думает о Дхарме, наносят вред самим себе, поскольку им придется столкнуться с последствиями дурной кармы, которую они создают. Вы отвечаете за все свои преднамеренные мысли, слова и действия. Если вы хотите оклеветать Дхарму Будды или тем самым принести кому-нибудь вред, это ваш выбор, но вы не должны никого и ничто винить в том случае, если все обернется против вас. Вы пожинаете то, что посеяли, так что будьте осторожны с кармическими семенами, которые вы сеете.
К сожалению, во времена Юн-цзя многие люди не вняли этому предостережению и радовались, клевеша на буддизм; но, несмотря на все преследования, Чань выжил. Почему Чань процветал, в то время как многие другие буддийские школы погибли? Одна из причин в том, что Чань уже был глубоко укоренен в китайской культуре. Однако более важно то, что в Чань сложно найти слабое место. На самом деле, если вы станете нападать на Чань, вы обнаружите, что вам не за что ухватиться. С теоретической точки зрения, отсутствуют конкретные догматы, которые можно определить и опровергнуть. С практической точки зрения, Чань никогда не выделяет один специфический стиль поведения, которого должны придерживаться все последователи.
История свидетельствует, что китайское правительство пыталось уничтожить буддизм в различные периоды при династиях Тан, Сун, Мин и Цин; а рвение коммунистов при их расправе с буддизмом не знало себе равных в истории Китая. В эти тяжелые времена монахи и монахини принуждались к возврату к мирской жизни, а монастыри конфисковывались или использовались для других целей. Некоторые памятники сохранились, но многие тексты, записи и иконы были уничтожены.
Даже хотя буддизм не всегда приветствовался в Китае, не было ни одной другой страны, за исключением, быть может, Индии, где буддизм пользовался бы таким широким культурным влиянием и властью. Тибетский буддизм до недавнего времени оставался отдаленным и изолированным. Южная буддийская традиция также была ограничена в своих пределах. Многие буддийские материалы были созданы в Китае и отсюда проникли в Корею, Вьетнам, Японию и другие части Азии. Эти страны сильно полагались на китайскую традицию, которая, в свою очередь, была, главным образом, подвержена влиянию чань-буддизма.
Чань пережил худшие времена. Если последователи Чань не могли попасть в города, они оставались в горах. Если это было нужно, они носили одежду мирян и отпускали волосы. Они не переживали, если их побуждали вернуться к мирской жизни.
Внешний вид не имеет значения. Истинные последователи пекутся только о своей практике. Во всех других вещах они проявляют гибкость.
Есть такая поговорка: «Если ты не можешь получить пишу при помощи подаяния, вырасти ее сам».
Чань выжил благодаря своему непобедимому духу. Чань выжил бы даже в том случае, если бы не было сутр, чтобы читать их, или храмов, чтобы жить в них, так как все это не является сушностной частью практики. Если один человек занимается практикой, то другой будет практиковать с ним, и все это будет продолжаться и развиваться. Это настолько просто. Буддизм, и в особенности Чань, непобедим, поскольку он гибок. Он лишен устойчивой формы.
Гонения не могут погубить буддизм, поскольку сущностью практики является внутреннее самосовершенствование, а не внешние ритуалы. Если монахиню принуждают вернуться в мир, она может сделать это и продолжать практиковать. Если ей запретят распространять Дхарму, она скажет: «У меня нет никаких проблем. Мне нечего распространять». Те, кто пытается уничтожить буддизм в диспутах, сталкиваются со сходной проблемой. Чань не зависит от языка, логики и знания, поэтому на него нельзя напасть. В конце концов, даже самому упрямому клеветнику придется в раздражении сдаться. Противодействовать Чань – это потеря времени и сил.
Сравнения в вышеприведенных строфах иллюстрируют эту мысль. Сандаловое дерево – это драгоценность. Его можно использовать как лекарство или благовоние, а из его древесины делают прекрасную мебель. Более того, в сандаловых лесах редко растут или преобладают другие виды деревьев. Буддизм и Дхарма подобны лесу сандаловых деревьев.
Взрослый лев олицетворяет Будду, а животные олицетворяют гонителей и последователей других традиций. Взрослый лев нераздельно властвует в лесу. Хотя животные в страхе убегают от взрослого льва, они осторожно приветствуют молодого, трехлетнего льва – чаньского наставника – как товарища для игр. Последователи других традиций не отважились бы подойти к самому Будде, но они могут попытать счастья с чаньским наставником. Но трехлетний лев – все равно лев. Даже в таком юном возрасте он может рычать, а когда он рычит, другие животные испытывают страх.
По сравнению с чаньским наставником, последователь Чань подобен крошечному львенку. Однако, хотя последователь и не наставник, он все же лев; поэтому он не должен бояться нападающих.
Однажды хитрая лиса подстроила так, что другие звери стали драться друг с другом. В конце схватки победителем оказался слон, но, прежде чем успела осесть пыль, ему на спину вскочила лиса и объявила себя царем. Когда молодой лев увидел, что лиса это сделала, он огорчился и громогласно зарычал. Лиса так сильно испугалась, что упала со спины слона. Когда лиса поднялась, она издала новый закон: «Драться можно, но львам не разрешается рычать!» Точно так же, если чаньский наставник произнесет хотя бы одну фразу, нападающие отступят.
Когда великий танский поэт, Бо Цзюй-и, был важным чиновником, он посетил чаньского наставника Няо-чао, который жил на дереве, как птица в гнезде. Бо Цзюй-и крикнул медитировавшему наставнику: «Будь осторожен, монах! Сидеть там опасно!»
Няо-чао ответил: «Чиновник, это ты находишься в смертельной опасности».
Бо Цзюй-и был удивлен ответом и сказал: «Я управляю целым районом. У меня есть войско, чтобы защищать меня. Как я могу оказаться в опасности?»
Няо-чао ответил: «Ты состоишь из воздуха, огня, воды и земли, но эти четыре элемента – воры. Ты в опасности».
Бо Цзюй-и был потрясен словами наставника. Он понял, что, в то время как Няо-чао усердно занимается практикой, он сам ничего не делает, и поэтому он спросил: «Есть ли у тебя совет, которому я мог бы последовать?»
Няо-чао сказал: «Воздерживайся от того, чтобы вершить зло. Стремись к благим деяниям».
Бо Цзюй-и был оскорблен: «Это знают даже малые дети».
Няо-чао ответил: «Это может знать трехлетний ребенок, но выполнить это не может даже восьмидесятилетний».
Услышав эти слова, Бо Цзюй-и распростерся перед наставником.
Бо Цзюй-и, по крайней мере, посетил Няо-чао с добрыми намерениями. Другие изучали буддизм с целью уничтожения Дхармы; но буддизм приветствует тех людей, которые начинают с сильного желания убить Будду в интеллектуальном плане. В конце концов, они, как правило, становятся буддистами. Они отличаются от безрассудных людей, которые хотят уничтожить буддизм без всякой очевидной причины. Невежественные люди не испытывают желания понять что-либо. Они действуют, движимые слепой ненавистью. К счастью, они не могут предпринять удачное наступление; они атакуют внешнюю форму – монастыри. Когда они делают это, монахи и монахини исчезают. Они отпускают волосы и работают на полях, но они продолжают заниматься практикой. Практика – вот что важно, и ее уничтожить нельзя.