15.
"То, что вселяет уверенность...
Слова утешения в часы тревоги и печали, которые слышишь от человека, истинно тебя любящего."
Сэй-Сёнагон "Записки у изголовья"
Когда солнечный луч партизанским образом проник сквозь завесу волос и разбудил Аню, она почувствовала, что лежит одна, удобно скатившись в уютную расщелину дивана-книжки. Телу было так приятно, а душе спокойно... Не хотелось двигаться.
- Не вздумай пошевелиться, - вместо "доброго утра" строго приветствовал её голос зятя.
"Опять начинается! - подумалось ей с тоской. - В кои-то веки проспала без сновидений, так вот - на тебе - проснулась... Пошло-поехало!"
Она приоткрыла треть глаза, увидела Алексея за ватманским листом, лежащим на столе.
- И долго мне ещё так лежать? - поинтересовалась она.
- Нет, всего одна, самая-самая последняя складочка осталась. Сейчас закончу... Из тебя потрясающая натурщица!..
Она быстро сообразила, в каком виде находится: покрывало сбилось и почти ничего не скрывало. Анна резко задёрнула занавес.
- Какая же ты зараза, - гневно бросила она.
- Почему "какая"? - невозмутимо улыбнулся Алексей, откладывая карандаш и направляясь к дивану. - Тебе больше бы понравилось, если бы я был женщиной?
- Если бы ты был женщиной... Не подходи ко мне!..
Он присел на краешек.
- Ну нет, это моя больничная палата, а ты сама прыгнула ко мне в койку.
- Лёш, а можно посмотреть?..
- Нет.
- Почему?.. Когда-то раньше разрешал...
- Потому, что!..
- Дай мне встать, - она подобрала ноги. - У меня сегодня много дел.
- Больших или маленьких?
Она вконец разозлилась:
- Прекрати свой сортирный юмор, он меня расхолаживает! А мне надо быть собранной, внимательной и злой!
- Ну, злости-то в тебе - на десятерых! Не хотел бы я оказаться сегодня на месте Эксперта! И как я буду жить с тобой такой - представления не имею!
"Ну, Машка, ну, трепло!" - подумала Анна и плотнее закуталась в покрывало, выдернув его из-под Алексея. Он рассмеялся, стал белым, как борода деда Мороза, схватился за пластырь.
- Арбузова, что ж ты делаешь?
- Ой, Лёшенька, прости меня, окаянную. Больно? Дай я посмотрю! Ляг скорей. - Она всерьез испугалась, особенно когда увидела проступившее на повязке красное пятно. Побежала в коридор. - Машка! Где у тебя всё?
- Да не кричи - не дозовёшься, её нет. Они с твоим сыном ушли в магазин, еды какой-нибудь купить, - громко заявил он ей вслед. - Я был бы дураком, если бы не использовал такую возможность!
Анна нашла на кухонном столе медицинские принадлежности, набросила легкий ситцевый халат, который ещё вчера в ванной привлёк её внимание из-за обилия рюшек. Быстро вернулась в комнату.
- Тебе не надо было вставать...
- А мне что, место оставалось? Ты же разлеглась прямо посередине!
Зять уже отодрал повязку, советами и комментариями помог свояченице сделать новую. В какой-то момент, когда пластырь был наклеен, Алексей дернул поясок халата, развязал его и, нырнув обеими руками под оборки, притянул Анну к себе.
- Не дрыгайся. Не станешь же ты бить раненого? - спросил он, наслаждаясь её теплотой и близостью. Потом попросил: - Аннушка, хватит дуться. Я прочел дневник Бориса. Остальное объяснила мне Марья Павловна... Что же мы молчим, девушка? Расскажи что-нибудь...
Анна расслабилась, услышав сказанную на ухо давнюю знакомую фразу. Постаралась сдвинуться, чтобы не сдавливать повязку. Притихла у него на плече.
- Лёш, а может, тебе лучше не ездить с нами?.. - Алексей так взглянул на свояченицу, что она споткнулась на полуслове. Помолчав, призналась: Знаешь, я предчувствовала, что с тобой что-то случится.
- Я - в полном порядке! - прервал он. - Лучше скажи, кто отложил вон те две мои работы в сторону?..
- Я. Извини. Сейчас поставлю на место.
- Подожди... - Алексей её не отпускал. - Объясни, почему именно их?
Анна не знала, что отвечать. Как на экзамене. Даже ладони вспотели.
- Анюта, давай подружимся снова, - предложил Алексей, машинально перебирая и запутывая ей волосы.
Анна очень тихо возразила.
- Мы не сможем быть друзьями... Ты мне теперь... Я никогда не претендовала на какое-то особое место в твоей жизни... Ты сам... - Она проглотила комок в горле. - Ты сам сказал, что мы ничего не должны друг другу.
- Ты убедилась, прочитав записи, что я - полный кретин? Это же началось ещё давно... Только я, тупой, сам всего не понимал. Теперь, когда ты рядом... Дети и твоя жизнь небезразличны мне.
- Вот видишь?.. - Ей было трудно, но она всё равно это произнесла: Ты прав, я тебе не должна... Я не должна мешать. Не хочу лежать валуном на твоем пути... - Анна вдруг невпопад вспомнила: - Когда появился Борис, я завалила экзамены в институт. Помню, бабушка тогда особенно возмущалась, всё Любашу мне в пример ставила... Она очень хотела, чтобы я чего-то добилась в жизни. Без "верхнего" образования любимых внучек и не представляла...
- Твоё главное образование - вот здесь, - он легонько, без намёка, коснулся её груди, - не сразу заметно...
Анна осторожно заворочалась, безрезультатно попыталась встать.
- Давай отложим этот разговор на потом... Надо торопиться, меня Маня ждёт.
- Одну все равно не отпущу, - твердо заявил Алексей, пробормотав тише: - Ты удивишься, узнав, сколько в моей собственной жизни... Не хочу пока взваливать на тебя ещё и это... Но это не значит, - убежденно начал он...
Анна снова тревожно сказала:
- Мы поговорим позже, когда Маруся будет с нами. Пора оканчивать эту историю... Лёш, отпусти меня. Тебе же больно.
- Мне без тебя больнее!
Алексей нехотя разомкнул руки.
Она в благодарность быстро поцеловала его, запахивая халат.
- Вот и умник! Я пойду проверю, не закипела ли вода.
* * *
Анна была неузнаваема...
Когда все втроём они загрузились в "москвич", привезли Юрку на киностудию и постучались к Евгении Осиповне, баба Женя расцвела неподдельной радостью:
- Детки! Наконец-то! Ну, как, "со щитом или на щите"?
Анна объяснила, что эпопея ещё не закончилась. Баба Женя оставила Алексея у себя в гримерке делать копию видеокассеты на фирменной аппаратуре (внук подарил!), усадив его на диванчике, включила Юрке и Марье Павловне телевизор и решила доверить Анну профессионалам. Она провела женщину через забытые муки парикмахерской, прошла с ней в костюмный цех, поколдовала над её лицом и вот - перед союзниками предстала высокая светловолосая женственная особа с легким дневным макияжем: чуть подчеркнутыми ярко-голубыми (вместо серо-зелёных) глазами, тонкими, капризно-требовательно изогнутыми бровями, белозубой улыбкой, в элегантном модном (неопределённого покроя) светло-бежевом свободном костюме, под которым могла спрятаться не то что видеокассета - а даже целая видеокамера.
Все только рты пооткрывали. В Анне изменилось так мало, но как много!.. Она сама себя увидела другой!
- Идеальное лицо! - удовлетворенно осмотрела свою работу гримерша. Прекрасно ложится под грим. - Она подвела Анну к Алексею, как невесту. Обрати внимание на глаза! (Что он и так делал, не отрываясь.) Твой подарок: цветные контактные линзы из бельгийского набора.
Юрка был исполнен гордого собственнического мужского восторга:
- Мам, ты - как манекенщица!
Анне понравился произведённый эффект. Привыкая к туфлям на высоком каблуке (хорошо, что не новым, а достаточно разношенным), прошлась по комнате, повернулась несколько раз на одном месте и чуть не упала.
Марья Павловна высказала одобрение чисто по-женски:
- Ой, я тоже так хочу!
Анна чувствовала в себе столько сил и энергии, столько уверенности и воли, что мысленно "встав на стульчик", провозгласила:
- Анна Арбузова! Последний выход!
- Почему ж "последний", голубчик? - поправила её Евгения Осиповна. Первый! Твой первый сольный номер! (Во время "преображения" Анна рассказала ей всё, что касалось освобождения детей и знакомства с Марьей Павловной, на которую баба Женя до сих пор поглядывала с некоторым подозрением). Разделайся с ними в хвост и в гриву... - хотела по привычке добавить пару цветистых фраз, но Анна заткнула Юрке пальцами уши и она удержалась, уронив пепел из неизменного мундштука себе на квадратную грудь. - Ступайте. А Юрику я покажу тут всё, что только можно. Да, Юраша?..