Он медленно встал.
-- А теперь отойди подальше, капитан, -- произнес Галлап. -- Подальше -- вон к той стене, -- его голос все еще срывался на крик. -- Не хочу, чтобы ты попытался проделать еще одну из своих грязных штучек. Понимаешь, не хочу давать тебе такого шанса. Отойди к стене, капитан -- ну же.
Рендалл медленно отступал назад. Один раз он чуть не упал, когда наступил на что-то, лежащее на асфальте. Это была откинутая вперед рука Аделлы Сью.
Надо было прыгнуть.
Хотя бы попробовать.
Теперь уже поздно.
Рендалл отступал медленно -- очень медленно. Он надеялся, что Галлап прикажет ему остановиться. Но рядовой молчал. Когда спина Уесли коснулась грязной стены дома, он замер.
-- Так-то лучше, капитан, -- тяжело откликнулся Галлап, и по его голосу было ясно, что он уже начал задыхаться. -- Стой там. Я хочу еще кое-что сказать.
Уесли откинул голову назад, солнце било в его глаза, ослепляя.
Еще можно попытаться отпрыгнуть в сторону и бежать за машину.
В свое время Галлап был одним из лучших. Он хорошо стрелял.
Но теперь он калека, его рука устала держать пистолет, это было видно даже оттуда, где стоял Рендалл.
-- Сержант показал мне, ради чего стоит жить, капитан, -- говорил Галлап. -- Мы с ним искали тебя вместе. Конечно, он сделал гораздо больше меня, ведь я не мог ходить. И он тебя нашел, нашел, -- Галлап выругался. -В тот вечер он позвонил мне, сказал, что отправляется в Лос-Анджелес. Сказал, двое людей приехали оттуда и говорили что-то про тебя. Они не стали рассказывать, где ты теперь живешь и под каким именем, но для нас было достаточно города.
Я кое-что скопил за это время, капитан. Калеке не так уж много и надо -- пара иллюстрированных журналов, да работа, чтобы не чувствовать себя полной развалиной, которой пока на свалку. У меня была твоя фотография -одна, из военного дела, ее достал сержант еще несколько лет назад. Я нанял детектива. Оказалось, он тебя знал... Ты приметная личность в этих краях, капитан. Тогда я стал ждать.
Еще немного, и он прыгнет. Еще чуть-чуть. Направо. Потом за машины, достать свой пистолет.
-- Вскоре я стал замечать, как что-то начинает готовиться. Ты и все эти люди, оружие. Ты, наверное, думаешь, безногий калека не в состоянии управлять машиной. Так вот -- ты ошибаешься. Я даже могу выкатываться из нее, когда захочу, и вкатываться обратно. Это тяжело, это больно, но это возможно, капитан.
Я следил за вами до этого места. Было осторожен -- тогда в лесу мы с тобой не были осторожны, и повстанцы сели нам на хвост. Я не хотел, чтобы это повторилось. Поэтому теперь я был очень острожен.
Не двигайся, капитан. Я все так же хорошо стреляю. Если увернешься от первой пули -- ты можешь, у тебя ведь целы обе ноги -- то вторая тебя догонит. Третьей не понадобится, можешь мне поверить, капитан.
Пистолет армейский, я привез его с собой из джунглей. Я просто вытру его и вложу в пальцы -- хотя бы той хорошенькой девушке, на которую ты только что наступил. А потом я уеду, вернусь к себе в Оклахому, и буду читать свои иллюстрированные журналы и развозить книги в библиотеке.
И вот тогда-то, спустя столько лет, я смогу наконец сказать, что я счастлив, капитан.
Рука Билла Галлапа поднялась, в его глазах не было никакого выражения, а лицо на мгновение перестало быть нечеловечески отталкивающим.
Выстрел раздался прежде, чем Уесли успел отпрыгнуть.
На мгновение он замер, потом тяжело привалился к стене.
Его выпученные глаза в ужасе и растерянности смотрели куда-то вперед.
По лицу Билла Галлапа медленно растекалась кровь, рука с пистолетом безвольно обвисла.
Американский солдат, выживший в азиатских джунглях, потерявший там обе ноги и награжденный медалью за храбрость -- был мертв.
-- Опять напрашиваетесь на неприятности, мистер Рендалл, -- сухой хрипловатый голос инспектора Маллена звучал по обыкновению ровно и бесстрастно, и только маленькая жилка быстро билась у уголка глаза. -Вызови скорую, Леон. И посмотри, может, кого-то здесь еще можно будет спасти.
Маленький человечек с черными усами торопливо кивнул и засеменил обратно к полицейской машине. Маллен засунул пистолет обратно в кобуру -чуть медленнее, чем это требовалось на самом деле. Он должен был прийти в себя.
-- А теперь, мистер Рендалл, -- произнес он, протискиваясь между бампером фургончика и стеной, -- будьте так добры об?яснить мне, что здесь черт возьми произошло. Только не пытайтесь уверить меня, что все это сделал тот безногий калека.
26
Тишина и плеск воды.
Я выхожу из машины и начинаю хмуро смотреть по сторонам.
-- Ты уверен, что эти люди послушаются Аделлу Сью?
Я ни в чем не уверен.
Я разворачиваюсь и широко шагаю по направлению к небольшому домику, нависающему над берегом канала. В его дверях стоит человек и смотрит на меня без всякого энтузиазма. Здесь нас явно не станут встречать аплодисментами и духовым оркестром.
Франсуаз, не получив ответа на свой вопрос, не настаивает и следует за мной. На ней короткая, значительно выше колен, черная юбка, свободный крупной вязки светло-сиреневый свитер с длинными рукавами скрывает очертания гордого тела. На Франсуаз нет чулок, стройные крепкие ноги почти полностью обнажены, черные на высоких каблуках туфли уверенно ступают по гравиевому склону.
Всегда находил странным носить свитера в Калифорнии, но Франсуаз идет.
Домик маленький и на первый взгляд ничем не отличается от сотен других, там и здесь разбросанных по побережью Тихого Океана. Однако если кто-нибудь из праздных прохожих подойдет ближе, привлеченный чем-либо, что покажеться ему необычным -- угрюмого вида человек с длинными рыжими усами, уже начинающими седеть, выйдет из дверей и мягко попросит покинуть пределы частного владения.
Впрочем, в Калифорнии и это в порядке вещей, поэтому наш праздношатающийся любопытный вряд ли особенно удивится и потому направится дальше своей дорогой задавать глупые вопросы где-нибудь другом месте.
А вот если бы он смог подойти чуть ближе и был к тому же снаряжен для водолазной прогулки, -- или просто имел привычку к глубокому нырянию, -- вот в таком случае, под спокойной поверхностью искусственного канала он и вправду заметил бы нечто в высшей степени необычное.