Хакобо нехотя подумал: "Завтра". Слово "завтра" гулко звучало в нем. Он хорошо знал, что завтра уже не будет солнечного света и он окончательно уйдет в темноту. Возможно, управляющий уже дал обычный для таких случаев приказ охранникам. Спустя немного времени мысли его начали путаться, он страшно ослабел и чуть не потерял сознание.
Он проснулся от того, что кто-то потянул за веревку, которая была у него на шее.
- Давай, вставай! - послышался грубый голос.
Хакобо подчинился, не сопротивляясь. Он машинально поднялся на ноги и, как автомат, вышел из хижины. Свежий рассветный воздух ударил ему в лицо. Он глубоко вздохнул. Он не хотел умирать! Разве только смертью можно расплатиться за долг? Разве он не работал здесь пять лет? Неужели этого не было достаточно?
- Пшел, сукин сын! А не то сейчас получишь!
Эти грубые слова отрезвили его.
После долгого пути один из людей приблизился к Хакобо и снял с его шеи веревку. Хакобо понял, что конец его уже близок.
- Иди! - сказал один из охранников.
- Быстро! - добавил другой.
Хакобо понял, почему его освободили. И ему захотелось воспользоваться маленькой надеждой - бежать! Резкая смена событий поразила его. Радость жизни с такой силой завладела им, что он, взволнованный, ухватился за эту возможность и побежал...
Светало... Красная заря возвещала приход нового солнечного дня. Молочный свет лился на сельву. Удушающее молчание теней наполнялось шумом, пением птиц, шагами животных, хрустом ветвей. Звезды, светившие ночью, становились бледными, луна медленно теряла свою славу перед новым светом, который зажигался со все большим блеском.
Прозвучали три выстрела.
Три пули продырявили спину Хакобо Кастильо. Из отверстий обильно потекла кровь, красная, как заря этого дня.
Охранники, стрелявшие в спину бегущего человека, когда тот упал, не сделали ни шага вперед. Они были уверены, что свое подлое дело выполнили. Им это было не в первой. Они повернулись и пошли назад к плантациям.
Все это видел Ансельмо. Ночью он пытался пробраться к хижине, где заперли его друга, но двое охранников не спали. При свете керосиновой лампы они играли в карты и тихо переговаривались.
Ансельмо продежурил до рассвета у хижины, почти крадучись шел лесом, когда охранники вели Хакобо убивать. Когда они ушли, он, приблизившись к трупу, проверил: может быть, жив? Но нет, палачи знали свое дело.
Ансельмо вырыл своим мачете могилу, сделал это он быстро, земля была мягкая после дождя, и на могиле своего друга поклялся клятвой аче отомстить палачам, отомстить управляющему.
Прошло после этих событий не так много времени, и Ансельмо сам попал в беду. С некоторых пор он стал замечать на себе сначала любопытные, затем косые и даже злобные взгляды пеонов. Так, однажды он услышал обрывок разговора пеонов, когда проходил по поселку.
- Смотри, смотри, - говорил один из них, - какая у него нога!
- Да, - отвечал другой, - нога у него действительно...
Пеон не договорил фразу, так как Ансельмо подошел совсем близко.
В тот же вечер Ансельмо поделился своими тревогами с поваром Бальбино.
Повар знал историю мальчика, сочувствовал ему, помогал, чем мог, и вместе с ним переживал трагедию с Хакобо Кастильо.
На рассказ мальчика о каком-то непонятном для него разговоре двух пеонов Бальбино сказал:
- Знаешь что? Давай-ка сегодня мы посидим с тобой у костра, попьем наш вечерний мате и поговорим.
Повар очень любил пить чай мате, делал это неторопливо, обстоятельно, и поэтому его чаепитие было похоже на торжественную церемонию. Ансельмо привык к этому и с удовольствием принимал участие в вечерних чаепитиях мате. Как правило, они пили мате вечером, потому что утром всегда было много работы.
Вечером Бальбино устроил церемонию питья мате. Потом неторопливо завел разговор с Ансельмо.
- Вот что я тебе скажу, мальчик, - сказал он тихо, наклонясь к Ансельмо и опасаясь, что их кто-нибудь может услышать. - Дело в том, что после того случая... Ну, ты помнишь, с Хакобо, молодой управляющий через своих охранников начал распускать слух, что ты Курупи...
- Я? - невольно вырвалось у Ансельмо.
- Ну да!
- Как же это может быть?
- А почему бы нет? Ты пришел на плантацию неизвестно откуда, верно? Из леса, конечно, но согласись, что Курупи-то живет в лесу... Ну, ладно... А нога? Вот нога-то тебя и подвела...
Ансельмо смущенно посмотрел на свою ногу.
- Но я не виноват...
- Что из того? А? Ведь некоторые наши пеоны, кроме своей деревни, ничего не видели, и они готовы верить во что угодно и кому угодно... Не все, конечно... Среди них есть и такие, которые знают, что в их несчастьях виноват не Курупи и не какой-то другой злой дух... Они знают это, задумчиво произнес повар. - Знают и все помнят... и хорошо помнят, Ансельмо... И все же положение твое незавидное. Молодой хозяин хочет на Курупи свалить все несчастье...
- Что же мне делать, Бальбино?
- Что делать? Ясно что - уйти.
- Уйти? Но куда?
- Уйти нужно... Можно уйти и на другую плантацию... А, Ансельмо?
- Можно...
- И лучше сделать это сегодня! Я боюсь, что события могут начать развиваться очень быстро.
После этих слов Ансельмо встал и молча стал собираться, а повар ему помогал.
Через полчаса Ансельмо был готов. На поясе в ножнах у него был его мачете, за плечами котомка с продуктами, которые ему дал Бальбино. Он подсказал также, в какую сторону идти, чтобы найти новую плантацию другого хозяина.
Они крепко обнялись и пожелали друг другу удачи.
В ту же ночь в лесу Ансельмо натолкнулся на группу индейцев аче. Ему не составляло большого труда войти с ними в контакт.
Ансельмо быстро убедился, что индейцы несколько дней голодают. Не было дичи.
Мальчик раздал свои продукты, но их оказалось мало, и поэтому утром на следующий день вышел на поле, где работали пеоны, в надежде получить от них помощь.
Его появление на плантации произвело настоящий переполох. Пеоны бросили работу и с криками "Курупи!" убежали в поселок.
Ансельмо исчез в лесу и увел с этого места своих аче.
Глубокой ночью он пробрался на кухню к Бальбино.
Оказалось, что тот не спал. Он сидел у костра в каком-то оцепенении и ожидании.
Увидев в свете костра Ансельмо, он сделал ему знак пройти на кухню. Здесь Ансельмо рассказал ему о встрече с аче в лесу и попросил еды.
- Подожди немного, - сказал Бальбино. - Совсем немного...
Повар не успел окончить фразу, как в центре поселка раздался какой-то шум, затем послышались крики и выстрелы.
- Ты слышишь, Ансельмо? Началось!
- Что началось?
- Подожди! Подожди! Сейчас, - торопливо говорил повар, прислушиваясь к нарастанию шума.
Ансельмо хотел выйти из кухни, но повар его остановил:
- Не время!
И тут Ансельмо услышал, как кто-то торопливо бежит в сторону кухни. Повар, а за ним Ансельмо выскочили наружу.
Ансельмо оторопел: перед ними в свете костра стоял управляющий, молодой хозяин. Рубаха на нем была разорвана, из неглубокой раны на лбу текла кровь. Весь он дрожал от страха и был мокрый от липкого пота, который пропитал рубаху. Стуча зубами, он начал выдавливать из себя отдельные слова:
- ...Бальбино... Спаси меня... Я заплачу... много заплачу... дам деньги... Пеоны взбунтовались... Сейчас они будут здесь! Спасите меня! Спасите!
В этот момент Эрнесто Мюнцель заметил, что мальчик, стоявший рядом с поваром, сделал шаг к нему. Это был Ансельмо.
Управляющий увидел, как в руках у него в свете костра блеснул мачете.
- ...Мальчик? Ты меня... Ты против меня? - начал лопотать от страха Эрнесто Мюнцель. - Ты не посмеешь!..
Ансельмо поднял мачете и хотел при этом сказать, что он готов отомстить за подлое убийство своего друга Хакобо, но не успел это сделать: из темноты раздался выстрел, и Мюнцель, задергавшись всем телом, упал у костра.