- То есть вы видите в ней серьезную личность - да, мисс Ифосс? Вы это хотите сказать?
- При том, что я совсем недавно ее знаю, - да, пожалуй, серьезная личность. Хотя вы сами говорили, что она обожает шутку.
- Шутку?
- Вы сами сказали в прошлый раз. По поводу ее обмолвки.
- А! Совершенно верно. Дырявая память. Проклятая работа.
В комнату вошла очень празднично одетая миссис Датт.
- Вот, мисс Ифосс, - сказала она, вручая листок бумаги, - здесь номер телефона, по которому мы будем доступны. Если Микки подаст голос, звоните нам. Я сразу приеду.
- Какая же в этом необходимость? Зачем портить себе вечер? Уж как-нибудь я постараюсь его успокоить.
- Лучше придерживаться нашей тактики. Микки неважно ладит с незнакомыми. Его комната наверху, но вы к нему не заходите. Если он спросонья увидит вас, он до смерти перепугается. Он очень нервный ребенок. Как только услышите что-нибудь, немедля звоните.
- Как вам угодно, миссис Датт. Я хотела как лучше...
- У меня есть опыт, мисс Ифосс, я знаю, как лучше. На кухне я кое-что приготовила для вас. Все холодное, но, по-моему, вкусно.
- Спасибо.
- Ну все, мы уходим. Вернемся к четверти двенадцатого.
- Желаю вам хорошо провести вечер.
Датты сказали, что постараются исполнить ее пожелание, немного пошептались в холле и наконец ушли. Мисс Ифосс внимательно огляделась.
Комната как комната. Репродукции Утрилло {Утрилло Морис (1883-1955) французский живописец, мастер лирического горного пейзажа.} на однотонных серых стенах. Желтоватые гардины, желтоватые чехлы на креслах, немного простой мебели на мягком сером ковре. Тепло, хороший херес, покой. Приятно, думала мисс Ифосс, приятно сменить обстановку, не получив в придачу собеседников. Скоро она забрала с кухни свой ужин и опять села к теплу. Верный обещанию, мистер Датт не забыл оставить бренди. Мисс Ифосс стала склоняться к мысли, что с Даттами ей положительно повезло.
Она спала, когда они вернулись. К счастью, она услышала их в холле и успела оправиться от испуга.
- Все благополучно? - спросила миссис Датт.
- Даже не пикнул.
- Тогда я его сразу переодену. Огромное спасибо, мисс Ифосс.
- Вам спасибо. У меня был очень приятный вечер.
- Я вас подвезу, - предложил мистер Датт. - Машина еще не остыла. В машине мистер Датт сказал:
- Ребенок - это огромное утешение. Сколько радости доставляет нам Микки. Как он поддерживает Берил. Время еле тянется, когда днями сидишь одна в четырех стенах.
- Да, дети - это утешение.
- Вы, наверное, думаете, что мы слишком носимся с Микки?
- Что вы! Это лучше, чем другая крайность.
- Понимаете, мы просто благодарные люди.
- Понимаю.
- Нам есть за что благодарить судьбу.
- Себя благодарите.
Пока ехали к дому мисс Ифосс, мистер Датт совершенно расчувствовался. Мисс Ифосс заподозрила, что он сильно выпивши. Он тепло пожал ей руку и объявил, что с нетерпением ждет следующей встречи.
- В любое время, - сказала мисс Ифосс, выходя из машины. - Звоните. Я часто свободна.
С того раза мисс Ифосс отсидела у Даттов много вечеров. К ней относились все лучше и лучше. Ей оставляли плитки шоколада и рекомендовали интересные статьи в журналах. Мистер Датт подсказал еще несколько слов, о которых любопытно справиться в энциклопедии, миссис Датт поделилась некоторыми кулинарными секретами.
Однажды вечером, перед самым уходом, мисс Ифосс сказала:
- Знаете, по-моему, будет правильно, если я познакомлюсь с Микки. Что, если я разок зайду днем? Он будет меня знать, и я смогу его успокоить, если он проснется.
- Но ведь он не просыпается, мисс Ифосс. Хоть раз он проснулся? Вам ни разу не пришлось звонить нам.
- Это верно. Но мы так хорошо сошлись, что мне и к нему хочется найти подход.
Польщенные Датты обменялись улыбками и улыбнулись мисс Ифосс. Мистер Датт сказал:
- Спасибо за добрые слова, мисс Ифосс. Но Микки еще побаивается посторонних. Немного погодим, если не возражаете.
- Конечно, конечно, мистер Датт.
- Я беспокоюсь, что он нервный ребенок, - сказала миссис Датт. - Мы до мелочей продумали нашу тактику.
- Мне так неловко, - сказала мисс Ифосс.
- Ничего, ничего! Давайте выпьем по последней, - бодро предложил мистер Датт.
Но мисс Ифосс не могла отделаться от чувства неловкости: похоже, она сказала бестактность. И всю следующую неделю она с тревогой думала о Даттах. Ясно, что они неправильно ведут себя с ребенком, и ясно, что давать им рекомендации она просто не может. Не такое у нее положение, чтобы снова поднимать этот вопрос, но одно она знала твердо: ненормально изолировать ребенка от людей на том основании, что он их боится. Всему этому должны быть причины, но Датты, похоже, даже не пытались их выявить. Примерно раз в десять дней она проводила вечер у Даттов и про свое помалкивала. И тут, как гром среди ясного неба, произошло такое, от чего у мисс Ифосс все перемешалось в голове.
Она была в гостях у друзей и вела необязательный разговор с пожилым мужчиной по имени Саммерфилд. Она знала его несколько лет, но всякий раз ив этот раз тоже - после взаимных приветствий разговор у них не клеился. А тут мисс Ифосс решила попытать удачи и после обычной продолжительной паузы без обиняков спросила:
- Как вы переносите свой возраст, мистер Саммерфилд? Я потому спрашиваю, что сама встала перед этой проблемой.
- Как переношу? Да вроде бы ничего. После смерти жены живу тихо, но особо не жалуюсь.
- Что нас одолевает - так это одиночество. Я убеждаюсь, что к нему надо относиться, как к зубной боли или вроде того, и искать лекарство.
- Это верно. Мне частенько бывает одиноко.
- Так вот: я сижу с малышами. Не думали о таком средстве? Вы не отмахивайтесь, что это не мужское занятие. Тут главное, чтобы человек был ответственный.
- Я никогда не задумывался об этом - ни вообще, ни конкретно. Хотя детей я люблю и всегда любил.
- Я стала заправской няней. Сейчас у меня только Датты, но хожу я к ним очень часто. И вечер пролетает незаметно. Полюбила телевизор...
- Я знаю Даттов, - сказал мистер Саммерфилд. - Они с Рейберн-роуд? Такие крохотные поганки?
- Они действительно живут на Рейберн-роуд, и действительно они оба крохотные, только зря вы обзываете их поганками.