33

Но однажды баланс нарушился.

Привязанности близких людей стало недостаточно, чтобы быть счастливой. Ей жестоко не доставало жизни в воздухе. Ей снова не хватало острых ощущений и новых побед. Все, что она хотела - снова стать канатоходцем.

Нэж попросила Сосэки устроить ей последнее представление. Она собиралась протянуть канат между двумя вершинами гор. Конечно, муж посчитал ее желание сумасшедшим и не захотел, чтобы она подвергала свою жизнь опасности, но как истинному самураю, ему пришлось уступить.

Он привез из Европы два стальных троса. Один маленький и короткий, а второй - необходимого диаметра и длиной пятьсот метров, и отправил двух слуг прикрепить длинный трос к склонам высоких гор в самом сердце Хонсю.

Нэж же вытащила из чехла балансир, надела свои башмачки и многие часы тренировалась в саду, прогуливаясь по тросу между маленькими горами цветов над маленьким океаном, в котором плавали кувшинки.

Сосэки не переставая наблюдал за ней. Его жена была несравненной эквилибристкой. На этом тросе Нэж казалась такой счастливой, такой красивой и легкой, что каждый день он благодарил небо за то, что оно подарило самураю такую женщину.

Ее волосы были светлыми, а взгляд - чистым.

Она ходила по воздуху.

34

Представление было назначено на первые дни лета. Из всех уголков страны пришли люди, чтобы посмотреть на смелость молодой француженки. Говорили, что даже император присутствовал на празднике, стоя рядом с самураем.

Когда Нэж поставила ногу на канат, толпа оживилась. Она была так высоко, а представление было таким опасным, что она казалась белой точкой в пространстве, снежинкой в бескрайнем небе.

С шестом в руках Нэж парила над землей полтора часа, понемногу приближаясь к другому склону горы. Внизу все затаили дыхание. Один неверный шаг, и ее ждала верная смерть.

Но девушка неумолимо двигалась вперед. Шаг за шагом. Вдох за вдохом. Молчание за молчанием.

Она ни разу не оступилась.

35

Но трос оборвался. Без сомнения, плохо прикрепленный, он отвязался от своего камня, унося в пропасть глубиной в тысячу футов и шест, и девушку. Издалека можно было видеть как она исчезает в сердце гор, похожая на птицу, падающую с неба.

Ее тело так и не нашли, наверное, оно попало в расселину. Нэж стала снегом и теперь покоилась в белой постели.

36

Сосэки так и не смог оправиться от смерти жены. Слуги, виновники трагедии, были изгнаны, но не более. Несколько дней спустя стало известно, что они покончили с собой, бросившись со скалы. Самураю было все равно. Он видел только одно - свою печаль. Он знал только одно - он никогда уже не обретет женщину, которую любил. Он больше никогда не увидит Нэж. Он никогда больше не увидит красоты.

Вернувшись в свое безрадостное жилище, он снял военную одежду. Он больше не будет самураем. Он больше не будет офицером императора.

Отныне он посвятит себя воспитанию дочери и искусству. Абсолютному искусству. В лице ребенка, похожего на его ушедшую любовь, он черпал вдохновение. В искусстве он нашел равновесие, нарушенное исчезновением эквилибристки.

Так, благодаря любви к женщине он стал поэтом, музыкантом, каллиграфом, танцором.

И художником.

Ведь живопись была, конечно, самым важным связующим звеном между потерянным лицом и абсолютным искусством, способом снова обрести Нэж. И именно в этом искусстве он стал мастером.

Сосэки купил у торговца множество принадлежностей - деревянный мольберт, кисти, палитру, неимоверное количество красок. Он построил в саду небольшой шалаш и заперся в нем на три замка. Он проводил там долгие годы, рисуя ту странную женщину, которую мог увидеть лишь в мечтах.

Однако Сосэки никогда не бывал доволен своей работой. Какими бы прекрасными не были его картины, они казались ему слишком цветными, непохожими на оригинал. Чтобы в точности нарисовать Снег, картина должна быть девственно чистой и полностью белой.

Как нарисовать белизну? Каждое полотно было по-своему красиво, но совсем не похоже на снег.

Так Сосэки продолжал совершенствовать свое искусство, день за днем, ночь за ночью, не останавливаясь ни на миг.

Потом он начал стареть. Его дочь, уже женщина и уже прекрасная, была отправлена в Токио на обучение. Старый человек остался один на один с холстом. Он испортил глаза, глядя на образ своей ушедшей жены. И однажды, во время непрекращающейся работы, он ослеп.

Именно в этот день, во мраке слепоты, он написал самый белый и самый красивый портрет.

*** III ***

37

- Вот, - сказал Хороси, - так заканчивается эта история. Мой хозяин не смог забыть жену, так же как не мог не восхищаться ею и не рисовать ее. Даже когда ослеп. Именно в полной темноте Сосэки нарисовал белизну и открыл истинную чистоту. Затем он понял, что настоящий свет и настоящие цвета всегда остаются тесно связаны с красотой души. Вдохновленный обликом исчезнувшей жены, он создал абсолютное искусство. Он подчинил себе нюансы света, когда совсем перестал видеть его. Он извлек из небытия квинтэссенцию искусства. Поэтому Сосэки - самый великий художник.

Слуга на секунду умолк и у Юко закружилась голова. Он посмотрел на старика и сказал:

- Я знаю, где эта девушка. Я встретился с ней по дороге сюда. Она мертва, но кажется, что до сих пор живет. Она живет в стеклянном гробу. Она так красива, что я оставался там всю ночь и любовался ею.

Он говорил, а в его глазах была неуверенность, взгляд был затуманен дыханием мечты. История Сосэки оказалась длинной и захватывающей. Ему было сложно вернуться в реальный мир.

Хороси лишь улыбнулся юноше и кивнул головой в знак согласия. Но, конечно, он ничему не поверил.

38

На следующий день, у серебряной реки, Сосэ-ки попросил Юко закрыть глаза и представить себе белизну.

- Белизна - это не цвет. Это отсутствие цвета. Закрой глаза и скажи мне, что ты видишь.

- Учитель, я вижу стеклянный гроб во льдах. В этом гробу я вижу лицо женщины. Она здесь, перед моими глазами. Она хрупка как мечта. Это молодая девушка, она обнажена, у нее светлые волосы и она европейка. Она мертва и покоится под метровой толщей льда в самом сердце провинции Хонсю, в горах. Она была канатоходцем. Ее зовут Нэж. И я знаю где она.