Действительно, мировой судья из провинции своим показанием заставил опуститься колебавшуюся чашу весов правосудия, и дело было решено не в пользу Барнеби. Грин и не подозревал, как сильно он виноват в этом!
– Да, оригинальная будет компания, – рассуждал сэр Джон, опершись головой на руку и прихлебывая шоколад. – Весьма оригинальная. Палач, кентавр и сумасшедший. А ведь труп этого кентавра был бы превосходным приобретением для анатомического театра и обогатил бы науку! Надеюсь, об этом кто-нибудь позаботится… Имейте в виду, Пик, – меня нет дома ни для кого, кроме парикмахера.
Последнее замечание сэра Джона вызвано было раздавшимся внизу стуком в наружную дверь, которую слуга бросился отворять. После продолжительных переговоров вполголоса он вернулся в спальню, и когда, войдя, осторожно закрыл за собой дверь, из коридора донеслось чье-то покашливание.
– Нет, нет, Пик, слышать ничего не хочу, – сказал сэр Джон, отмахиваясь, когда слуга открыл было рот, чтобы доложить о посетителе. – Я вам уже сказал, что меня нет дома, и мое слово для вас должно быть свято. Почему вы никогда не выполняете приказаний?
Не имея что возразить на этот упрек, слуга хотел выйти, но тут посетитель, которому, видно, надоело ждать, постучал в дверь спальни и крикнул, что он пришел по делу очень важному и совершенно неотложному.
– Ладно, пусть войдет, – сказал сэр Джон слуге. И, когда дверь отворилась, прибавил, обращаясь к невидимому еще посетителю:
– Послушайте, милейший, ну, можно ли так бесцеремонно врываться в дом к джентльмену? Только человек, лишенный всякого самоуважения, может проявить такую поразительную невоспитанность!
– Извините, сэр Джон, что я пробрался к вам таким способом. Но дело у меня очень срочное, поверьте.
– Посмотрим, посмотрим, – отозвался сэр Джон. Когда он увидел, кто этот посетитель, лицо его прояснилось, на нем снова появилась всегдашняя подкупающая улыбка. – По-моему, мы с вами уже где-то встречались, – добавил он любезным тоном. – Но, право, не припомню вашей фамилии.
– Меня зовут Гейбриэл Варден, сэр.
– Ах, да, да, Варден. Боже, как у меня слабеет память! – Сэр Джон хлопнул себя по лбу. – Ну, конечно, мистер Варден, слесарь. У вас премилая жена, мистер Варден, а дочь – настоящая красавица. Надеюсь, они в добром здравии?
Слесарь поблагодарил и сказал, что обе здоровы.
– Рад это слышать. Кланяйтесь им от меня и скажите, что я желал бы иметь счастье сам их приветствовать вместо того, чтобы передавать привет через вас.
Помолчав минутку, сэр Джон с усиленной любезностью добавил:
– Располагайте мною. Чем могу служить?
– Благодарю вас, сэр Джон, – ответил Варден несколько сдержанно. – Я пришел не об одолжении просить, а по чужому делу… Секретному, – добавил он, покосившись на стоявшего в ожидании слугу. – И очень спешному.
– Не скажу, чтобы ваше посещение мне было приятнее оттого, что вы ничего не просите, – благосклонно промолвил сэр Джон. – Напротив, я был бы счастлив оказать вам какую-нибудь услугу. Ну, да так или иначе – рад вас видеть. Пик, будьте добры, принесите мне еще шоколаду, и тогда можете идти.
Слуга ушел, оставив их вдвоем.
– Сэр Джон, – начал слесарь. – Я простой, рабочий человек и всю жизнь им был… Так что вы не взыщите, если буду говорить напрямик. Образованный джентльмен на моем месте, конечно, сумел бы вас сначала подготовить и во всяком случае смягчить удар. Ну, что поделаешь! Поверьте, мне хотелось бы подойти к делу как можно деликатнее и осторожнее, а если не сумею, – вы уж меня извините.
– Присядьте, пожалуйста, мистер Варден, – отозвался сэр Джон, совершенно хладнокровно выслушав это вступление. – Шоколаду вы, вероятно, не пожелаете? Не все его любят, а я привык…
– Сэр Джон, – начал Варден, поблагодарив поклоном за приглашение сесть, но не воспользовавшись им. – Сэр Джон, – он понизил голос и шагнул ближе к постели. – Я пришел к вам прямо из Ньюгета…
– Господи помилуй! – ахнул сэр Джон, порывисто приподнявшись и сев на постели. – Прямо из Ньюгета! Какая неосторожность! Из Ньюгета, где свирепствует горячка, где столько оборванцев, грязных бродяг, где тысяча всяких ужасов! Пик, скорее камфару! Силы небесные! Дорогой мой мистер Варден, как вы могли прийти ко мне прямо из Ньюгета?
Слесарь, ничего не отвечая, молча смотрел, как Пик, который как раз вошел с горячим шоколадом, побежал к шкафу и, вернувшись с какой-то склянкой, обрызгал халат сэра Джона и постель. После этого он основательную порцию вылил на самого слесаря и покропил вокруг него ковер. Проделав все это, Пик снова удалился, а сэр Джон, уже успокоившись, откинулся на подушку и с улыбкой обратился к посетителю:
– Вы, надеюсь, простите, мистер Варден, что я немного испугался и за вас и за себя. Признаюсь, вы меня ошеломили, несмотря на ваше деликатное предупреждение. Будьте так добры, не подходите ближе… Так вы в самом деле были сейчас в Ньюгете?
Слесарь утвердительно наклонил голову.
– Вот как! А скажите, мистер Варден, откровенно, без всяких прикрас: что собой представляет эта тюрьма? – спросил сэр Джон конфиденциальным тоном, прихлебывая шоколад.
– Очень странное место, сэр Джон, – отвечал слесарь. – Унылое, печальное место, где можно увидеть и услышать много необыкновенного. Но и там редко услышишь такую необыкновенную историю, как та, что я пришел вам рассказать. Дело очень важное. Меня к вам послали.
– Но… не из тюрьмы же?
– Да, сэр Джон, именно оттуда.
– Ах, мой добрый, доверчивый и простодушный друг! – Сэр Джон, смеясь, поставил чашку на столик. – И кто же вас послал?
– Некто Деннис, палач. Он много лет вешал других, а завтра утром его самого повесят, – ответил слесарь.
Сэр Джон с самого начала был уверен, что Вардена прислал Хью, и, ожидая, что он назовет именно его, уже заранее подготовил ответ. Но сейчас он был так удивлен, что при всем своем самообладании в первую минуту не сумел скрыть этого. Впрочем, он быстро оправился и сказал все так же беспечно:
– А что понадобилось от меня этому господину? Может, память опять мне изменяет, но я, право, не припомню, чтобы я когда-нибудь имел удовольствие встречаться с ним, и уверяю вас, он не состоит в числе моих близких друзей.
– Сэр Джон, я постараюсь как можно точнее передать его собственные слова. И то, что он хочет сообщить, вам следует узнать сейчас же, не теряя ни минуты, – сказал слесарь серьезным тоном.
Сэр Джон уселся поудобнее и смотрел на посетителя так, словно хотел сказать: «Ну и забавный же старик! Ладно, послушаем его».
– Вы, может, читали в газетах, сэр, – Варден указал на газету, лежавшую под рукой у сэра Джона, – что я недавно выступал на суде свидетелем против этого человека. И если я остался жив и мог выступить, – так это во всяком случае не его вина.
– Читал ли я? – воскликнул сэр Джон. – Дорогой мой, да вы же настоящий общественный деятель заслуженно пользуетесь популярностью. Я с невероятным интересом читал ваши показания и тогда же вспомнил, что мы с вами немного знакомы. Надеюсь, мы скоро увидим ваш портрет в газетах?
– Сегодня утром, – начал слесарь, пропустив мимо ушей все эти любезности. – Рано утром, сэр, ко мне пришли из Ньюгета и сказали, что этот Деннис хочет меня видеть и сообщить мне что-то важное. Вы сами понимаете, сэр, что он не из числа и моих друзей, я его никогда в глаза не видел до того дня, когда эти громилы ворвались ко мне в дом.
Сэр Джон кивнул в ответ и стал легонько обмахиваться газетой.
– Но я уже знал – все об этом говорили, – что вчера вечером в тюрьме получен приказ, и завтра их повесят. И я не хотел отказать человеку в просбе перед смертью.
– Вы – истинный христианин, мистер Варден, – заметил сэр Джон. – И тем более мне хотелось бы, чтобы вы присели.
– Он мне сказал, – продолжал слесарь, в упор глядя на сэра Джона, – что послал за мной, потому что у него во всем мире нет ни единого друга или товарища (ведь он же был палачом), а, слушая мои показания на суде, он убедился, что я – честный человек и мне можно довериться. По его словам, все, кто знал об его профессии, даже последние негодяи и мерзавцы, сторонились его. Когда он связался с бунтовщиками, ни один из них не подозревал, кто он. Это, наверное, правда, потому что мой бывший подмастерье, бедный дурак, тоже водился с ним. Деннис скрывал это от них все время до самого своего ареста.