Андрей Иваныч погрозил ему пальцем:

- Ты не зарывайся! Вместе... Ты, я вижу, где-то еще добавил! По-твоему, они согласятся сидеть пугалами и людей стращать?

- А почему бы им не согласиться? Согласятся. Их же даже наряжать не надо. Все оставим, как есть. Представляете - иностранцы какие зайдут! Реклама, шум, валюта!

Взоров немного подумал.

- Можно и вообще ничего им не говорить. Они, небось, и не заметят, что вокруг что-то происходит. Будем их прикармливать по чуть-чуть, чтоб не расползлись, и все дела.

Андрей Иваныч молча смотрел на Взорова.

- Наших-то не удивишь, - сказал он в конце концов. - Наши такое каждый божий день видят. А на иностранцев надеяться...

- Не надо никого удивлять, - возразил Взоров. - Надо напугать и позабавить. Напугать - с этим все ясно, испугаются. Вот вы бы, Андрей Иваныч, встретили такое чучело в подворотне, при вывернутой лампочке каково бы вам стало? У наших-то как раз и сработает этот рефлекс. А после они порадуются остроумной выдумке. Согласитесь, что такого еще нигде и никогда не было.

- То в подворотне, - сопротивлялся его собеседник. - Люди же в парк придут, отдохнуть, развлечься... Это получается как-то не по правилам, нечестно?

И он замолк, сознавая, что его доводы неубедительны.

- Да ну тебя, Взоров, - Андрей Иваныч в сердцах махнул рукой. - Черт знает, что сочинил. Кто нам разрешит, ты об этом подумал?

- Так мы же поделимся, - развел руками неугомонный Взоров. - С теми, кто разрешает.

- Шкурой неубитого медведя, - проворчал начальник. Он посмотрел на часы: - Мы с тобой здесь уже не знаю, сколько стоим, как два дурака. И работа стоит. Пошли в контору.

Он повернулся и пошел к вагончику-бытовке, оборудованному под штаб, вокруг которого толпились другие вагончики, из иных тянуло дымком. Взоров не сдержался и ликующе подмигнул удаляющейся спине. Он знал, что его взяла. Командира зацепило. Командир был мужик, который своего не упустит.

- Андрей Иваныч! - закричал он, желая выковать железо горячим. - Я сгоняю обратно, хорошо? Потолкую с честной компанией. А то действительно сегодня они здесь, а завтра там. Мы их застращали...

- В контору! - зарычал Андрей Иваныч, не оборачиваясь. Взоров сообразил, что допустил оплошность: командиру нужно было обмозговать пещерную перспективу. Перепрыгивая через ямы, он поспешил вдогонку.

3

Порывшись в складках, Нестор вынул неожиданные вещи: очки, растрепанный землистый блокнотик и толстый стержень для шариковой ручки.

- Давай свой эпос, - пригласил его сонный Натоптыш, который сидел, приобняв Олега. Олег сокрушенно и бессмысленно улыбалась, глядя на камушек.

- Ты не очень длинно, писатель, - предупредил Гагарин, плававший в невесомости но уже предчувствовавший неизбежный спуск через плотные слои атмосферы. Нервничая от этого предвидения, он мерил Радиус разнокалиберными шагами. Иногда он присаживался на Колоду, но тут же вскакивал.

- Тут кратенько, - успокоил его Нестор.

Он был философом, обладая отрывочными и неожиданными познаниями, о происхождении которых его никто и никогда не спрашивал. Да и сам он, можно сказать, уже позабыл об этом происхождении - оно, во всяком случае, виделось ему в некотором потустороннем свете, отделенное годами, спрессованными в одну большую эпоху. И космически-пространственным, если такое возможно, аналогом этой эпохи была, без сомнения, черная дыра, вмещавшая многое, но безнадежно непроницаемая для познавательного ознакомления.

Он помнил лишь, что все началось с некрасивого поступка. В недостижимо далеком существовании, по ту сторону черной дыры, Нестор ехал в метро. Он читал книгу, когда с конца вагона стал двигаться попрошайка, пищавший "люди-добрые", а Нестор, стоявший дальше и державшийся за поручень, тоже пошел вперед - просто, чтобы встать возле дверей, где удобнее. И вдруг он напоролся на протянутые пятьдесят рублей. Богатый филантроп, не разобравшись, перепутал фигуры и принял Нестора за попрошайку, протрубившего денежный сбор. Будь в пальцах у того добряка не пятьдесят рублей, а меньше, Нестор прошел бы мимо, но это были целые пятьдесят рублей, и он, словно действуя по чужой, властной указке, взял. "Не впрок тебе будет", - прошипело Нестору в спину. И вышло по слову тому. С этого сглаза, порчи, наговора, равно как и с допущенного греха, началось быстрое падение Нестора.

С тех пор он много раз думал о Страшном Суде. Зная о том, что рай и ад - это одно и то же место, он не боялся Суда, он страшился девяти и сорока дней, об одном лишь мечтая: чтобы они поскорее прошли, и наступила определенность - навсегда.

Но жил, пробуждаясь изо сна в сон.

- Ты умный, паря, - уважительно сказала Олег, и язык ее плохо ворочался.

- Из сосуда вытекает то, что в нем, - скромно объяснил Нестор. - Это сказал Пророк Магомет.

- Здорово он сказал! - причмокнул Натоптыш. Послышались и другие одобрительные рыки.

Нестор разложил на колоде блокнот, нацепил очки. На какое-то время он задумался, припоминая начало, где все слилось; из непонятного бледного пузыря вырос трамвай, в нем ехал Нестор; он радостно смотрел на рюмочные, вот-вот готовые открыться. Утро было такое хорошее, что хотелось немедленно добавить красок родным местам, приблизить их, рассмотреть сквозь напряженно дрожащую многоградусную призму. Тогда отпечатается все - и дерево, и метро, и бульвар со скамейками.

А потом все происходившее стало настолько ужасным, что не только не забывалось, но даже не запоминалось.

Нестор откашлялся:

- Тут, значит, набросочек, - сказал он застенчиво и хрипло. Сочинилось на отдыхе.

И объявил уже торжественно:

- Психологически-героический эпос: "Трехстаканная проба, или Судьба человека". Это про то, как одного друга лечили от водки, - пояснил Нестор.

Он начал читать, запинаясь и с трудом разбирая свои же строчки, которых было немного:

- "Психолог подал Ивану стакан и спросил, пуст он или полон. "В нем половина, - сказал психолог. - Все зависит от точки зрения". "Да не будет тут половины, - прикинул Иван. - Тут треть". Внутренне корчась от хохота, психолог принес новый: а этот? "И здесь недобор", - возразил Иван. "А как же нужно?" "Нужно доверху". Психолог подал ему третий стакан: а теперь? "Теперь он полный, - довольно сказал Иван, выхлебнул содержимое и закричал: - Так это вообще вода, ах ты фашист!" И пошел врукопашную."

Нестор немного посидел молча, глядя в текст, а потом снял очки. Он слегка волновался. Где-то очень глубоко еще хранились отпечатки невероятных событий: чтений и бдений, заздравных тостов, бессмысленных дискуссий.

Малый Радиус отнесся к прочитанному серьезно.

- Правильно, - сказал Гагарин. - Эти доктора ничего не умеют. Мне, было дело, вышили целый крест на жопе из таблеток, под шкуру загнали, и гипнозом лечили. Доктор спрашивает: а теперь тебе хочется пить? Нет, говорю, совершенно не хочется! До того, что даже выпил бы!

- Крест - это фуфло, - махнула лапой Олег. - Его надо лимонами вытравливать. Кило лимонов надо съесть.

- Вырезать на хер, и все дела, - возразил Натоптыш. - Если кто-то зашил, найдется и тот, кто распорет.

Гагарин нервно обошел Колоду.

- Литература - святое дело, - пробормотал он. - Вижу, вижу землю, ё-моё.

- Чего ты суетишься? - посочувствовал Нестор, повернувшись к нему вполоборота. - Ляг, полежи, легче будет.

Гагарин немедленно лег в сторонке, прикрыл глаза и начал думать о настойке боярышника, до которой ему не хватало полутора рублей. Внутри клубилось. И он, пока из него тянули жилы, начал бешено зарабатывать астральные очки.

Нестор бесстрастно посмотрел на него:

- Надежда есть желание в той или иной мере беспочвенное, - изрек он смиренно и пощупал сдачу в кармане. Она была. Но Нестор научился терпеть.

Кусты сию секунду зашуршали, и на поляну вышел тот самый деятель, которому не давало покоя их вынужденное соседство. На сей раз он пришел без бумаг и сразу же выставил ладонь: