Всего через несколько лет авантюра Максимилиана завершилась полным провалом. Мексика президента Хуареса сумела одолеть императора и его французских солдат. А «новый Кецалькоатль» Максимилиан был заслуженно казнен мексиканскими приверженцами Хуареса, который правил Мексикой еще долгое время после победы над Габсбургом.
Президент-индеец Хуарес стремился по мере сил служить на благо своим соплеменникам. Однако во времена президента Комонфорта либеральное правительство, членом которого был и Хуарес, приняло закон (закон Лердо), причинивший индейцам тяжелый ущерб. Стремясь ограничить земельные владения церкви, уже лишившей Мексику не менее 55 процентов всех земельных угодий, оно издало закон Лердо, лишавший гражданские и церковные корпорации права владеть землей. Но под действие этого закона подпали… и индейские общины. Закон Лердо, отменяя общинное землевладение, привел к тому, что земли индейских общин попали в руки «частных собственников», а это для индейцев Мексики имело самые печальные последствия. Итак, хотя в период «реформ» (годы правления президента Комонфорта и особенно наиболее значительного индейского политика республиканского периода Хуареса) было многое сделано для демократизации страны, для равноправия индейцев, важнейшая для индейцев социально-экономическая проблема - земельный вопрос - не была разрешена. Более того, аграрная политика этого периода объективно ухудшила положение индейцев.
Среди делегатов учредительного собрания 1857 года, где ведущую роль играли Комонфорт и Хуарес и где были приняты многие реформы (среди них и закон Лердо), мы должны упомянуть еще одного депутата - Понсиано Арриагу.
Депутат Арриага глубже других своих современников понял сущность индейской проблемы. В памфлете «Частное мнение о праве собственности» («Voto particular sobre le derecho de propriedad») он так говорит об индейских пеонах: «Пока несколько лиц владеют бескрайними пространствами земли, часто не возделываемой ими, земли, которая могла бы прокормить миллионы людей, эти миллионы - огромная масса, составляющая большинство населения государства, - страдают от ужасающей нищеты». И Арриага приходит к убеждению, что «этот народ [индейцы] нельзя сделать свободным, а тем более счастливым, даже если сотни конституций и миллионы законов провозгласят его абстрактные права; все это будет лишь прекрасной, но неосуществимой теорией, пока действует такая абсурдная система собственности».
Решением индейской проблемы в Мексике, по мнению Арриаги, должна быть земельная реформа: раздел необрабатываемых земель в асьендах и отмена феодальных привилегий.
Труд Арриаги и индигенистские концепции Франсиско Пиментеля возникли в благоприятной для индейцев атмосфере Мексики 50-60-х годов. После смерти Хуареса судьба мексиканских индейцев резко изменяется. И опять к худшему. Наступает период новой диктатуры, диктатуры бывшего сторонника Хуареса Порфирио Диаса. Хотя в его жилах текло три четверти индейской крови, Диас окончательно обездолил мексиканских индейцев. Он отобрал у общин последние остатки земли, а затем, чтобы привлечь в страну иноземный, в первую очередь североамериканский капитал, предложил эту землю заграничным компаниям. Так почти за четыре десятилетия его диктатуры более 30 миллионов гектаров земли перешло в собственность иностранцев. А индейский крестьянин? В штате Морелос, например, 99,5 процента всех крестьянских семейств было полностью лишено земли, а в «самом индейском» штате южной Мексики - Оахаке - даже 99,8 процента! Американские же фирмы и частные владельцы, вроде известного газетного магната Херста, приобрели здесь поместья площадью до 2 миллионов гектаров.
И вновь в ряде областей Мексики индейцы берутся за оружие, чтобы защитить то, что у них еще осталось. Такой характер носит, например, восстание племен яки и сери, предводительствуемое легендарным вождем индейских войск Хахеме.
Однако гораздо более значительным революционным выступлением индейцев не только Мексики, но и всей Америки была так называемая «война каст», начало которой относится еще к 40-м годам. В результате ее на Юкатане и в прилегающих к нему областях возникла независимая индейская территория. В конце первой половины XIX века юкатанское местное правительство и немногочисленные юкатанские креолы попытались добиться независимости от Мексики и мексиканских федеральных властей. В ту пору (и поныне) индейцы племени майя составляли более 95 процентов населения Юкатана. Поэтому местным креольским сепаратистам, хотели они того или не хотели, пришлось привлечь индейцев к борьбе с центральным мексиканским правительством. Майя видели в споре двух правительств удобный случай для выступления в собственных интересах. И как только креольские сепаратисты раздали им оружие, они в июле 1847 года обратили его не против Мексики, а против местных владельцев асьенд. В течение нескольких недель индейцы овладели всем Юкатаном, за исключением двух-трех городов. Местное юкатанское правительство, оказавшись в критическом положении, предложило майя начать переговоры. Вождь умеренного крыла индейских повстанцев Хасинто Пат, вступивший в переговоры с властями, был убит повстанцами. Крупнейшее в истории послеколумбовой Мексики восстание индейцев продолжалось. Юкатанскому правительству пришлось отречься от своих сепаратистских намерений и просить помощи у мексиканских федеральных войск. К концу 1848 года майя были оттеснены в юго-восточную часть Юкатана. Здесь, на нынешней мексиканской территории Кинтана-Роо, они удержались и создали независимое индейское государство. В центре Кинтана-Роо в 1851 году майя основали новую столицу Чан-Санта-Крус, которая стала резиденцией высшего властителя свободных майя Сесилио Чи. Майяская республика просуществовала в Кинтана-Роо почти 60 лет. Только в 1901 году, ровно через 50 лет после основания новой майяской метрополии, мексиканские войска диктатора Диаса захватили ее.
Но через несколько лет началась великая национальная революция, во время которой против этого консервативного самодержца восстала вся Мексика. Отряды генерала Браво, сражавшиеся со свободными майя по приказу Диаса, покидают восточный Юкатан, а так и не покоренные майя, называвшие себя «крусоб», наконец могут вернуться в свою столицу Чан-Санта-Крус. Окончательный мир с Мексикой они заключили только в середине 30-х годов нашего столетия.
Так индейцы крусоб прожили на свободе даже тридцать пять лет «порфириевской диктатуры» в Мексике. Но в эпоху президента Диаса за интересы индейцев - впервые на американском континенте - начинают бороться и первые социалисты - Альберто Санта-Фе, Хуан де Мата-Ривера, Феликс Рикельме, Хосе Мариа Гонсалес и их органы печати «Эль сосиалиста», «Ла революсион сосиаль», «Ла интернасиональ» и другие. На страницах этих газет и журналов мы находим немало правдивых свидетельств о тогдашнем положении индейцев. Так, в журнале «Ла революсион сосиаль» Санта-Фе следующим образом говорит об индейцах и индейской проблеме: «В конце XIX века под сенью законов, выдающих себя за мудрые, справедливые и философски обоснованные, мексиканские индейцы остаются не чем иным, как рабами белых…» Затем «Ла революсион сосиаль» обращается к статистике: «Число индейцев превышает шесть миллионов, число белых не достигает и трех. Если большинство позволяет меньшинству угнетать себя - это признак трусости. Но потомки Куаутемока (последнего вождя ацтеков. - М. С.) никогда не были трусами. Довольно нищеты! Вы, индейцы, являетесь тем классом Мексики, который создает ценности, вы полезный класс, вы [подлинные] властители Мексики!»
Как мы видим, первые социалисты тоже допускали основную ошибку, которая была свойственна и многим другим друзьям индейцев, а именно придерживались взгляда, согласно которому все белые - эксплуататоры, а все индейцы - эксплуатируемые. На самом же деле в дореволюционной Мексике эксплуатируемыми были не только индейцы, но и бесчисленные креолы и метисы. И общее недовольство всех их, собственно, и породило великую мексиканскую национальную революцию. Было бы ошибкой считать - как это иной раз делается - мексиканскую национальную революцию 1910-1917 годов «индейской революцией». Однако безземельные индейские крестьяне вместе с другими группами мексиканского народа, бесспорно, были носителями прогрессивных идеалов революции.