– Так что же делать? – растерялся юный Родерик.
Леонсия успокаивающе похлопала его по плечу, а Хайди без всякого страха подмигнула Роланду. Она полностью доверяла своему отцу.
– Есть другой путь. Он всегда есть, сынок. Только надо уметь найти, и не испугаться, когда на него вступаешь.
Эти слова в равной мере были обращены к Родерику и Роланду. Тому даже показалось, что это его назвали “сынок”... В первый раз за последние десять лет.
– Выход есть, – повторил лорд Арден. – И он очень простой. Такой простой, что никто даже не поймет, что это и есть выход. Разве что моя жена, – сказал он в ответ на улыбку своей Леонсии.
– Так что мы сделаем? – настаивал нетерпеливый Родерик.
– Ничего, – просто ответил лорд Арден.
Это поразило не только мальчика, но и самого Роланда. Он никак не ожидал такого... решения.
– Мы ничего не станем предпринимать, сынок. Просто оставим все как есть.
– Ты хочешь вернуть его в каменоломню?!! – в испуге воскликнула леди Хайд, хватаясь за руку матери. Но отец покачал головой и прямо обратился к сидящему напротив:
– А чего хочешь ты сам?
Такой вопрос поразил юношу больше, чем все, что с ним случилось.
– То есть как – чего я хочу...милорд? – он на всякий случай решил быть вежливым. В конце концов, ему здесь еще не грубили.
– Это очень простой вопрос, юный сэр. Чего ты сам хочешь? Может, желаешь остаться в каменоломне? Кстати говоря, завтра всем рабам дадут новую одежду, обувь, кормить будут сытно, и устроят нормальное жилье. Хочешь по-прежнему добывать камень, или строить, или мостить дороги?
– Нет, сэр! – оскорбленно заявил Роланд, чувствуя, что граф Арден над ним посмеивается, и не понимая, как именно. – Я не строитель и не каменщик. И я не раб! Я сын благородного лорда, и мое право – стать рыцарем!
– Я – законный граф Арден! – продолжал он, храбро глядя на своего обидчика. – И это мой дом, сэр. – Он закусил губу и отвернулся. Секунду длилось молчание. Потом он тихо и убежденно повторил:
– Это мой дом. Кто бы ни выгнал меня отсюда, это было несправедливо. – Я – лорд Роланд Арден!
Он обвел взглядом присутствующих и был поражен одинаковым выражением на их лицах. Ему сочувствовали. С ним были согласны!
Он с торжеством повернулся к сэру Конраду.
И не увидел на его лице ни злости, ни пренебрежения к дерзкому юнцу в чужой рубахе, объявляющему себя хозяином дома. Более того, лорд Арден с готовностью подтвердил:
– Совершенно верно. Ты – сын лорда, и это твой дом. Ты, по праву рождения, имеешь право стать рыцарем. Я согласен. Мы все согласны, не так ли? – все присутствующие выразили согласие.
– Значит, ты станешь рыцарем, – заявил Роланду Конрад без всякой усмешки. Он издевается надо мной, в отчаянии подумал юноша и постарался дерзко произнести:
– Что, завтра поутру? И мне отдадут доспехи отца?
– Доспехи твоего отца... Не знаю, где они. Вряд ли они где-то в замке, скорее всего их вывезли так же, как и все остальное... А что касается “завтра поутру”, то ведь никто не становится рыцарем по одному только собственному желанию. Чтобы стать рыцарем, надо быть сначала пажом, потом стать оруженосцем, изучить воинское искусство... А потом заслужить посвящение. Завтра поутру... То есть уже сегодня! Ты станешь пажом в моем рыцарском отряде. Согласен?
Согласен ли он?!!
Роланд смотрел на седого, спокойного, мудрого лорда Ардена. Он, кажется, понял... Да, его провели. Да, было бы глупо надеяться, что справедливость восторжествует и его наследство к нему вернется. Да, все так... Но он больше не раб. Его берут в отряд рыцарей, если только это не жестокая шутка!
– Я согласен, – тихо уступил он.
– Замечательно! – лорд Арден искренне обрадовался. – Забирай его, Торин, и определи место в казарме.
– А почему в казарме? – неожиданно запротестовал юный Родерик.
– Если он паж, то и я тоже паж! Отец, это несправедливо, если один паж живет в казарме, а другой – в доме.
– Но ты – мой сын, – лорд Арден был явно сбит с толку выходкой тринадцатилетнего мальчика. – Ты – наследник, а не вассал и не наемный воин!
– Он тоже не вассал! – торжествовал хитрый мальчишка. – И он тоже сын лорда, ты сам признал это. И если мы оба – пажи, значит, либо оба живем в казарме, либо оба в доме.
– Да ты мудр, как змий, сын мой, – не выдержав, отец “мудрого змия” махнул рукой и засмеялся. – Тебе не пажом быть, а канцлером. Тебя не переспоришь! Никакого уважения к старшим.
– Я только хочу, чтобы все было справедливо, – упрямо повторил Родерик, сбавив тон. – И потом, в рыцарский отряд не вступают, не приняв присягу! А Роланд не присягал.
– Вынуждена признать, что наш мудрый сын прав. – Это сказала леди Арден. Хотя ее глаза и смеялись, спорить с ней муж никогда не имел привычки и сейчас тоже не собирался. Это решило дело.
– Сэр Роланд Арден, вы слышали, что сказал мой сын? Вы в самом деле мне не присягали. И вы не вассал, это тоже верно. Согласитесь пока что наравне с Родериком исполнять службу пажа, и вместе с ним обучаться военному делу. А потом посмотрим... Договорились?
– Да, сэр, – только и смог сказать бедный Роланд.
Этот последний выверт в своей судьбе он даже не смог осознать как следует. Он был готов немедленно бежать за своим невероятным счастьем, если бы не одно дело, требующее выяснения.
– Милорд, – обратился он к лорду Ардену, уже готовясь уйти. – А что будет с моими товарищами? Вы приказали их увести на кухню. Могу я узнать... как вы намерены поступить с ними?
Эти слова остановили не только Конрада, но и Леонсию. Какое-то необычное выражение появилось на обоих лицах. Супруги переглянулись, и графиня ему ответила:
– Не беспокойся, мой мальчик. Твоих друзей накормили, дали им вымыться, а сейчас они отдыхают. Ступай пока с Родериком, сейчас слуги тобой займутся и все для тебя сделают, а потом навестишь их. У них все в порядке.
И Роланд поверил.
Глава IV
Все, кому удалось (или не удалось) отдохнуть в эту ночь, проснулись в должное время.
Кухарка Барбара затопила хлебную печь задолго до рассвета, и когда мастер Ладри показался в кухне, уже вовсю месила тесто; Том Дерек покинул свою милую Тэсс и во главе конюшенных мальчиков уже таскал с повозок мешки с кормом и засыпал лошадям; барон Мак-Аллистер, едва успевший освежиться после ночных приключений, сменил караул на стенах и вернулся в казарму. Ему предстояло заняться обучением своих бравых гвардейцев – обычное дело в крепости, но его отряд слишком долго провел в пути...
И по правде сказать, мало кто из этих славных парней имел опыт военной службы в лесу или в болотах, а ведь английская земля – это вам не пустыня и не саванна. Тут даже случаются снегопады, которые, говорят, похожи на песчаную бурю, но намного, намного холоднее! Зимой каждый воин должен надеть, кроме доспехов, еще и меховую одежду – и уметь в ней сражаться.
Сам Торин только в ранней юности, еще не став даже пажом, жил на такой земле, но в его полуразрушенном замке вооруженной стражи вообще не было, если не считать двух инвалидов, которые за кусок хлеба служили его старой тетке и даже кое-как обучали маленького хозяина солдатской премудрости. А в двенадцать лет его взяли на службу и увезли далеко-далеко, в Святую Землю...
Долгий путь через всю Европу – с распутицей, ветрами, дождями и летней жарой. Нападения на большой дороге, стычки на постоялых дворах, смерть от заражения крови после небольших ран – а потом снова в путь. Это и стало его военным опытом. А потом были первые шаги по пустыне и первые битвы с сарацинами, юноша рос и мужал, пока не попал в плен – и в рабство...
Но рабство оказалось спасением. Его господин – султан Египта Ассад-Гирей – круто изменил всю жизнь пятнадцатилетнего Торина Мак-Аллистера, открыв ему такие глубины, о каких даже не подозревает большинство людей на земле.
И теперь, на тридцатом году своей жизни, барон Мак-Аллистер возвратился в страну своих предков совсем другим человеком. Для него теперь самое трудное – вспомнить, как чувствует себя и что думает обыкновенный молодой скотт, каким был он когда-то, или англичанин, вроде Роланда Ардена... Ведь все его друзья – такие же, как он сам, бывшие христианские невольники, собранные Ассад-Гиреем и воспитанные в его дворце. Только два-три оруженосца появились уже в пути, но это только мальчишки, их еще учить и учить.