Субмарина вздрогнула.
– Выстрел!
Субмарина вздрогнула еще раз. Кальмар медленно раскрывал лапы, когда под его глазами одна за другой взорвались две пироксилиновые торпеды. Две мутные вспышки и два громовых раската: бомбррр, бомбррр. Кальмара затянуло черным облаком, а затем субмарину бросило на хвост, она опрокинулась на левый борт и принялась танцевать на месте.
Когда волнение прекратилось, прожектора осветили буро-серую колышущуюся массу, из которой в пучину вываливались, крутясь, бесформенные дымящиеся лохмотья. Некоторые еще извивались и дергались в лучах света, отбрасывая в желто-зеленую толщу пыльные тени, и исчезали во мраке. А на экране локатора уже появились один за другим четыре, пять, семь сигналов, нетерпеливых, выжидающих.
– Акулы, – сказал Кондратьев. – Тут как тут.
– Акулы – мерзость, – хрипло сказал Белов. – Вот кальмара жалко… Такой экземпляр! Варвар ты, Кондратьев… А вдруг он разумный?
Кондратьев промолчал и включил свет. Акико сидела, прислонившись к стене, склонив голову на плечо. Глаза ее были закрыты, рот полуоткрыт. Лоб, щеки, шея, голые руки и ноги лоснились от пота. Диктофон лежал под ногами. Кондратьев подобрал его. Акико открыла глаза и смущенно улыбнулась.
– Сейчас будем возвращаться, – сказал Кондратьев. Он подумал: «Завтра ночью спущусь и перебью остальных».
– Очень душно, товарищ субмарин-мастер, – сказала Акико.
– Еще бы, – сердито сказал Кондратьев. – И коньяк, и духи…
Акико опустила голову.
– Ну ничего, – сказал Кондратьев. – Сейчас будем возвращаться. Белов!
Белов не ответил. Кондратьев обернулся и увидел, что Белов поднял руку и ощупывает замок люка.
– Что ты делаешь, Белов? – спросил Кондратьев спокойно.
Белов повернул к нему серое лицо и сказал:
– Душно здесь. Надо открыть.
Кондратьев ударил его кулаком в грудь, и он упал навзничь, запрокинув острый кадык. Кондратьев торопливо отвернул кислородный кран, затем поднялся и, перегнувшись через Белова, осмотрел замок. Замок был в порядке. Тогда Кондратьев ткнул Белова пальцами под ребро. Акико следила за ним блестящими глазами.
– Товарищ Белов? – спросила она.
– Жареная утка, – сердито сказал Кондратьев. – И глубинная болезнь в придачу.
Белов вздохнул и сел. Глаза у него были сонные, он прищурился на Кондратьева, на Акико и сказал:
– Что случилось, друзья мои?
– Ты чуть не утопил нас, чревоугодник, – сказал Кондратьев.
Он поднял нос субмарины вертикально и начал подъем. Было четыре часа утра. Должно быть, «Кунашир» уже подошел к точке рандеву. Дышать в кабине было нечем. Ничего, скоро все кончится. Когда в кабине свет, стрелка батиметра кажется розоватой, а цифры – белыми. Шестьсот метров, пятьсот восемьдесят, пятьсот пятьдесят…
– Товарищ, субмарин-мастер, – сказала Акико. – Можно спросить?
– Можно.
– Ведь эта удача, что мы так скоро нашли ика?
– Это он нас нашел. Он, наверное, километров десять за нами тащился, присматривался. Кальмары всегда так.
– Кондратьев, – простонал Белов. – Нельзя ли поскорее?
– Нельзя, – сказал Кондратьев. – Терпи.
«Почему ему ничего не делается? – подумал Белов. – Может быть, он действительно железный? Или это привычка? Господи, только бы увидеть небо. Только бы увидеть небо, и я никогда больше не пойду в глубоководный поиск. Только бы удались фото. Я устал. А вот он совершенно не устал. Он сидит чуть ли не вверх ногами, нему ничего не делается. А у меня от одного взгляда на то, как он сидит, начинается тошнота».
Триста метров.
– Кондратьев, – сказал Белов. – Что ты будешь делать завтра?
Кондратьев ответил:
– Утром придут Хен Чоль и Вальцев со своими субмаринами, а вечером мы прочешем впадину и перебьем остальных.
Завтра вечером он снова спустится в эту могилу. И он говорит это спокойно и с удовольствием.
– Акико-сан.
– Да, товарищ Белов?
– What are your going to do tomorrow?
Кондратьев взглянул на батиметр. Двести метров. Акико вздохнула.
– Не знаю, – сказала она.
Они замолчали. Они молчали до тех пор, пока субмарина не всплыла на поверхность.
– Открой люк, – сказал Кондратьев.
Субмарина закачалась на легкой волне. Белов поднял руку, передвинул защелки замка и толкнул крышку.
![Глубокий поиск i_003.png](https://litlife.club/books/70144/read/images/i_003.png)
Погода изменилась. Ветра больше не было, туч тоже не было. Звезды были маленькие и яркие, в небе висел огрызок луны. Океан лениво гнал небольшие светящиеся волны. Волны плескались и журчали у башенки люка.
Белов первым выкарабкался наружу, за ним вылезли Акико и Кондратьев. Белов сказал:
– Как хорошо!
Акико тоже сказала:
– Хорошо.
Кондратьев тоже подтвердил, что хорошо, и добавил подумав:
– Просто замечательно.
– Разрешите, я искупаюсь, товарищ субмарин-мастер, – сказала Акико.
– Купайтесь, пожалуйста, – вежливо разрешил Кондратьев и отвернулся.
Акико разделась, сложила одежду на край люка и потрогала ногой воду. Красный купальник на ней казался черным, а ноги и руки – неестественно белыми. Она подняла руки и бесшумно соскользнула в воду.
– Пойду-ка я тоже, – сказал Белов.
Он разделся и сполз в воду. Вода была теплая. Белов сплавал к корме и сказал:
– Замечательно. Ты прав, Кондратьев.
Затем он вспомнил лиловое щупальце толщиной в телеграфный столб и поспешно вскарабкался на субмарину. Подойдя к люку, на котором сидел Кондратьев, он сказал:
– Вода теплая, как парное молоко. Искупался бы.
Они молча сидели, пока Акико плескалась в воде. Голова ее черным пятном качалась на фоне светящихся волн.
– Завтра мы перебьем их всех, – сказал Кондратьев. – Всех, сколько их там осталось. Нужно торопиться. Киты подойдут через неделю.
Белов вздохнул и ничего не ответил. Акико подплыла и ухватилась за край люка.
– Товарищ субмарин-мастер, можно, завтра я опять с вами? – спросила она с отчаянной смелостью.
Кондратьев сказал медленно.
– Конечно, можно.
– Спасибо, товарищ субмарин-мастер.
На юге над горизонтом поднялся и уперся в небо луч прожектора. Это был сигнал с «Кунашира».