Сказать, что человек, не вынесший такого ритма в течение десяти лет, не является настоящим ученым, было бы слишком. Я считаю, что нервное истощение в результате такого труда вполне естественно для любого человека. Пример с ученым я выбрал из-за его понятности. Я уверен, что эта теория работает для любых аспектов развития. Я уже говорил, что выгоды, степень удовлетворения и внутреннее спокойствие, которые дает нам развитие, являются поверхностными. Я объяснял, что из-за того, что мы становимся все более раздраженными в условиях, когда развитие общества ужесточает механизмы соревнования, мы стали ненамного счастливее, чем наши предки.
Развитие будет происходить поверхностно в силу обстоятельств, в которых оказалась сейчас Япония. Мы можем приложить все усилия для того, чтобы избежать этой поверхностности, но это возможно лишь ценой нервного истощения. Невозможно выразить, в насколько неудачной и плачевной ситуации оказались мы, японцы.
Мое заключение будет простым. Я не буду просить вас сделать то-то и то-то. Мои выводы неутешительны. Я лишь вздыхаю, совершенно не представляя, что можно сделать. Возможно, было бы лучше, если бы я не пришел к таким выводам. Мы стремимся к истине, не зная ее, но узнав, иногда сожалеем об этом. Я процитирую один роман Мопассана. Мужчина устал от своей законной жены, оставил ей письмо и сбежал к приятелю. Женщина была очень расстроена, она сумела найти его дом и придя к нему, подняла крик. Мужчина предложил ей деньги и развод. Однако женщина бросила деньги на стол и закричала, что пришла не ради денег, и что если он собрался бросить ее, то она лучше умрет, выпрыгнув из окна (это был третий или четвертый этаж). Мужчина, внешне спокойный, махнул в сторону окна, как бы приглашая ее совершить этот поступок. И женщина выпрыгнула. Она осталась жива, но стала калекой. Мужчина, убедившись, что она искренне любила его, раскаялся в своих мыслях. Они снова стали жить вместе, и мужчине пришлось заботиться о своей жене-калеке. Если бы он сумел удержать свою подозрительность на приемлемом уровне, такого не случилось бы. С другой стороны, он так и прожил бы со своей подозрительностью остаток жизни. И может быть, проверяя ее чувства к нему и не зная о том, каковы они, он вовсе не хотел, чтобы его жена разбилась.
Правда о развитии современной Японии та же, что и в этой истории. До тех пор, пока истина неизвестна, мы находим ее поиски интересными. Но впоследствии оказывается, что мы, возможно, были бы гораздо счастливее, не зная ее. В том случае, если результаты моей аутопсии окажутся верными, мы окажемся избавленными от всех иллюзий, связанных с будущим Японии. В эти дни мы уже не говорим с гордостью: "Смотрите-ка, в Японии есть гора Фудзи". Но я часто слышу, как люди с той же самой гордостью говорят о том, что Япония стала передовой державой после японо-русской войны. Как наивно считать так! Как я уже говорил, мне нечего ответить на вопрос, как выбраться из сложившейся ситуации. Я могу лишь сказать, что в тех границах, которые еще позволяют нам избежать нервного срыва, нам следует развиваться по возможности естественно, спонтанно, за счет внутренних, присущих нам свойств. Я прошу у вас прощения за разоблачение этого горестного факта, стоившее вам часа неудобств. Я высоко ценю ваше внимание и симпатию, поскольку то, о чем я говорил сегодня, является результатом моих долгих размышлений и исследований. Я надеюсь, что вы будете снисходительны к недостаткам в моих рассуждениях.