4) В случае случайного попадания объекта в игровую ситуацию стратегического уровня и получения им данных о том, что она является таковой:
а) сообщить объекту о его статусе / в случае развертывания матрицы процесс будет контролироваться объектом.
б) не оказывать никаких контрдействий текущей игре объекта / государственные органы КВР сохранят в ориентации объекта статус нейтральные плюс.
в) ввести в текущую ситуацию любого Инженера По Играм органов КВР, а до введения приостановить действие всех находящихся в ситуации спецслужб / пункт б) и возможность координации действий органов КВР и объекта.
Конец инструкции.
Конец сообщения".
– Дерьмо! – заорал я мысленно.
– Дерьмо! – на все обозримое пространство
– Дерьмо! – заорала моя задница, хотя я ее об этом не просил. Она у меня взрослая и поэтому вполне самостоятельная.
– Чего! – спросила Нирра, вскакивая с ложа, но еще не просыпаясь.
– Злобное утро! – кратко ответил я и принялся спускать пары ни интерлингве:
– А я-то думаю, чего меня сюда засунули! А это, оказывается, чтоб я не чего-нибудь с кем-нибудь не тем. То-то отдел психоподготовки со мной полгода нянчился! И то и се, разве что с песком без вазелина не поимели! Нимфоманы-импотенты! Очко на минус, что кто-то немного потеряет пухлость задницы и ее откажутся иметь! Вот дерьмо! На кой хрень в презервативе меня вообще вытащили! Спасибочки, свинь! Ну погодите! Я теперь отсюда выберусь только чтоб вы там все из туалетов не вылезали, пока я вас та мне найду и утоплю в вашем поносе!!! Fuck! Fuck!!! Fu-u-u-u-u-u-uck!!!!!
Эхо привычно отозвалось, и от отзыва мне стало немного легче. По этому поводу я посмотрел на свою команду.
Все трое сидели на постелях, и согнувшись, держались за уши.
– Ты все? – спросила Катрин, подняв на меня взгляд, полный сочувствия доктора-психолога к пациенту.
– Ага. Я уже все. Дальше мне уже невочто. – буркнул я, набивая трубочку. Пока я молча курил, они доедали вчерашний завтрак.
Как только они закончили, я вскочил, выбил пепел и сказал:
– Бегать умеете?
– Да. – ответила за всех Танита.
– Катрин? – я ткнул в простреленную ногу.
– Нормально. Быстро за…
– Побежали. – рыкнул я достаточно громко, чтоб при желании можно было испугаться и побежать. Желание у девушек я создал заранее.
Проругивание помогло, но легкое недовольство от ощущения, что я оказался крапленой пешкой, пусть даже козырной, осталось, и для того, чтоб вернуть себе нормальное положение духа в теле, я бежал, прорубая на ходу мечем просеку, мысленно ставя разных психо… на место кустов.
Развлечение прервал запашок дыма и чей-то далекий крик. Я встал и оглянулся. Девушки, вымотавшиеся под весом своего вооружения, еле стояли на ногах, но были здесь, не отстали. Молодцы! Я окинул их хмурым взглядом и скомандовал привал.
Падать тихо они, наверно, так и не научатся.
– Сидите здесь, и стреляйте во все, что будет двигаться.
– А ты? – наивно спросила Танита.
– Он считает, что он не двигается и не шумит. Прямо как труп. – ответила за меня Катрин. Я поблагодарил ее гнусным взглядом и исчез от них в кустах, на ходу меняя короткую обойму на длинную.
Через минуту бега я увидел на земле знакомый след ноги и стал догадываться, в чем дело. В лес забрела банда пиратов с северо-восточного побережья. И одна из них на кого-то нашла. Прикинув, кто это может тут разгуливать в такое-то время, я пришел к выводу, что это чей-то спецназ, а это значит, что если к спецназу подкрались, то от него остались обглоданные рожки и ножки, да и то, если они, как обычно, не мытые.
Прибавив ходу, я вылетел на длинную узкую просеку, бывшую когда-то асфальтовым шоссе. Шоссе осталось от первого поселения.
На просеке близилась к логичному завершению драка: около двадцати бандитов в сине-красном напали на десяток спавших. На данном этапе пятеро из десятки стояли попа к попе и отбивались длинными мечами от шестнадцати бандитов. В одном из пяти я узнал Валенау и радостно заорал:
– Э-ге-гей! Валенау! Ты че ж это ответа не письмо не дождался, а? Я ж тебя еле нашел!
Реакция была неожиданная. Трое в сине-красном направились ко мне, а число оборонявшихся уменьшилось до четырех. Я понадеялся, что он не упал в обморок от моего вида, а просто поскользнулся, и приготовился к сценке «Поросенок и три бандита».
Ключевым предметом в сценке являлся меч, который я соорудил когда-то на досуге в лаборатории молекулярной сборки.
Трое, летевшие не меня, раскидывая во все стороны (подразумевалось, что в меня) ножи, этого не знали. Они не знали еще много другого – что я умею владеть мечем, и что одежка бронированная. И мне даже захотелось присесть, чтоб порезвить народ, но времени, к сожалению, на это не было. Кроме этого, пара довольно быстро и точно летевших сюрикенов [14] меня если не огорчила, то удивила уж точно.
Поэтому я взвился в воздух и сшибся с передним из наступавшей клинышком троицы. От встречи он полетел в обратном направлении с обрубком меча в руке, прижатой к животу, куда врезалось мое колено. Владелец колена, не обращая внимания на двух безмерно удивившихся качков, помчался вперед, выкрикивая на ходу кучу грозных фраз типа:
– У Чебурашки уши выросли!
Некоторые банды до сих пор, наверно, считают, что Чеберашка – это очень страшный зверь, нечто вроде помеси слона, ежа и зам директора по воспитательным вопросам.
Понятное дело, бандиты испугались, так как в перерывах между воплями я изображал сверхзвуковой вертолет: по опыту общения с местным постяпонским населением я знал, что им положить на все выпендрежи противника, если он не сумасшедший. И я усердно делал вид, что я не такой.
Так, играя в интересную игру «Самолет», я носился по просеке и отшибал от головы и рук разный металлолом. Пять минут спустя народ понял, что подраться им не удастся, так как количество целых лезвий на данном участке планеты сильно уменьшилось. И после того, как я скорчил главарю очередную рожу, он рявкнул по-японски:
– Уходим! Быстро!
– Катись, катись, Колобок, только голову не забудь. – бросил я ему в быстро удаляющуюся спину тем же языком.
Проводив удаляющихся бандитов издевательским смехом, я засунул меч в ножны, и слегка поправил автомат, чтобы он через полсекунды после появления цели уже стрелял. Затем я вразвалочку направился к оставшимся на ногах пяти. Мечи они держали в положении полной готовности к самокастрации, но из рук пока не выпускали, надеясь на светлое будущее. На их лицах было ясно написано напряженное раздумие, что же делать с психом, у которого пробило изоляционные прокладки между блоками памяти. Ближайшая психушка находилась в десяти световых годах. Я сжалился и решил немного успокоить их умной фразой:
– Абырвалг! Мик, что ж ты на завтрак-то не остался, ведь нам пришлось вчерашнее мясо доедать?
– Да тут у меня… э-э-э-э… у-у-у…
– Ну-ну… – подбодрил я его, а то уж слишком он был похож на барана, вдруг решившего отложить десяток-другой яиц.
– Ну у меня тут дела кое-какие были. – закончил он тоном психотерапевта, решившего не злить пациента.
– Это кто? – раздвинул наконец мужественно стиснутые челюсти дородный дядя, которого так и хотелось погладить по блестящей лысине, явно полируемой с маслом каждое утро.
– Сначала скажите мне лучше, кто вы. – прикрыл я Валенау, которые явно не доложил о встрече. – Поименно, с должностями, званиями и наградами. Послужной список можно не зачитывать.
Все это я произнес, дав им разглядеть калибр моего автомата.
– Лейтенант Трокли! Я капрал Те. Сэр, мы вместе были на Попе Алексе – представился низенький крепыш.
– А-а-а! Те! Зря ты так зарос – по глазам тебя узнать сложно. А это кто? – ткул я пальцем в его соседа. Тыкал я тщательно прицелившись, поскольку попасть пальцем в черенок от лопаты с шести метров – задача на сообразительность.