— Найдут, когда мы уедем из этой страны, — ответила Криста.
Спарк стоял рядом, прислушиваясь к интонации разговора; немецкий он знал не очень-то хорошо, однако все языки ощущал прекрасно; каждый язык можно просчитать по интонациям. Пока все шло так, как было задумано: голос Ригельта был дрожащим, испуганным, ищущим .
— Развяжите его, — обратилась Криста к Спарку по-английски.
— Он обещал вести себя разумно? — спросил Спарк.
— Вы обещаете вести себя разумно, Ригельт? Вы не поставите меня в положение человека, которому не остается ничего другого, кроме как стрелять?
— Обещаю, конечно, обещаю, я понял ситуацию, я обещаю...
— Развяжите его, — повторила Криста, — он обещает.
(Они не имели ни времени, ни возможности запрашивать Роумэна о том, говорит ли Ригельт по-английски, поэтому Спарк предложил игру: он — подчиненный, партию ведет Криста.)
Спарк развязал ноги Ригельта, Криста толкнула его дулом пистолета в шею:
— Идите. Медленно идите в дом. Следом за этим господином.
Они спустились в подвал. Спарк жестом попросил подождать; включил магнитофон, привезенный прошлой ночью, вполне надежно укрыт, но писать будет каждое слово Ригельта; ввернул лампочку в торшер и крикнул Ригельту и Кристе, стоявшим на лестнице:
— Входите.
Криста пропустила Ригельта, заперла за собой дверь, села в кресло и только сейчас почувствовала, как у нее мелко трясутся колени.
— Ригельт, послушайте меня, — сказала она устало, — часа через два мы вернем вас в город... Мы заинтересованы в том, чтобы вы жили. Более того, в наши планы входит помочь вашему бизнесу. Но все это будет только в том случае, если вы сейчас же, без колебаний и уловок, ответите мне: кто вам дал поручение сесть в самолет и взять у Штирлица паспорт? Не торопитесь говорить. Если скажете неправду, я пристрелю вас. Даю вам слово.
— Почему я должен верить, что вы не убьете меня, если я отвечу правду? — спросил Ригельт, подрагивая всем телом, словно пришел в тепло с мороза.
— Потому что, ответив правду, вы дадите косвенное согласие работать на ту секретную службу, которую он, — Криста кивнула на Спарка, — и я имеем честь представлять в Европе. Секретной службе нужны живые агенты. Итак...
— Я ничего не буду отвечать, — голос его был испуганно дрожащим.
— Вы уже ответили, — сказал Спарк, и Криста быстро перевела. — Вы уже ответили, откликнувшись на фамилию Ригельт. Но доказывать вам что-либо я не собираюсь, нет нужды. Пока не ответите правды, во всяком случае.
— Я прошел денацификацию!
— А зачем тогда менять фамилию? — Спарк подивился, как точно Криста вела свою линию; они успели прорепетировать несколько версий разговора; вообще-то, на подготовку такого рода операции кладут месяцы; у них не было и недели.
— Я ни в чем не виноват!
— Да? — удивился Спарк. — А кто расстреливал генералов вместе со Скорцени двадцатого июля?
— Меня там не было, у вас нет доказательств, меня тогда не было со Скорцени!
— Вы же сами говорили, что с ним незачем няньчиться, — вздохнув, Спарк обернулся к Кристе. — Он нас будет интересовать только как звено в цепи. Если он сейчас же не откроет то, что мы должны перепроверить, — кончайте, надо успеть на пароход.
— Вы поняли? — спросила Криста Ригельта.
— Да. Я понял, — ответил тот; глаза его метались с лица Кристы на лицо Спарка; он мучительно думал, как ему вести себя. «Он оклемается, — понял Спарк, — а этого нельзя допустить». И со всего маха, без подготовки Спарк врезал ему по шее. Ригельт, не ожидавший удара, покатился со стула и пронзительно, по-заячьи закричал; сначала нельзя было понять, что он кричит, потом стало ясно:
— Скккккаааааааажжжжуууу...
Спарк подошел к нему и с силой ударил его ногой в живот:
— Так говори, Ригельт! Имя! Кто тебя снабдил документами и сказал, что Штирлиц отправлен американцем из Мадрида? Ну!
— Гуарази! Гуарази и Лангер!
— Где они сейчас?
— Лангер в своей конторе... Гуарази... Я не знаю, где он сейчас, но он жил в «Плазе».
— Под какой фамилией?
— Не знаю.
— Когда он должен вернуться? Как вы его можете вызвать?
— Это знает Лангер.
— Адрес и телефон.
— Его оффис над моим. Телефон — семьдесят три, четырнадцать, сорок.
— Имя?
— Фред.
— Что ему нужно сказать, чтобы он немедленно приехал на встречу? Только не вздумайте врать. Если я не вернусь с ним сюда к условленному часу, она, — Спарк кивнул на Кристу, — пристрелит вас. Ясно?
— Да. Вы должны позвонить ему и сказать, что привезли лекарство для Греты против кашля в осеннее ненастье. Он придет через полчаса в отель «Полана», будет ждать в холле за третьим от двери столиком, перед ним будет пачка сигарет «Данхил» и чашка кофе с минеральной водой, отпитой наполовину... Вы из ФБР?
— А если да? — сразу же спросила Криста. — Вы имеете что-то предложить?
— Нет, ничего, я просто решил, что вас должен интересовать Гуарази, а не мы... Я прошел денацификацию...
— Гуарази говорил вам, что его ищет ФБР?
— Нет, прямо так он никогда не говорил...
— На каком языке вы объяснялись?
— Он владеет испанским, и Лангер прекрасно говорит по-испански. Я только выполнял просьбы Лангера... И Гуарази... Я же думал, что он американец, что все это не противозаконно...
— Если Лангера нет на месте, где его найти?
— Дома.
— Адрес?
— Авенида Республики, двенадцать, второй этаж.
— Сейчас мы свяжем вам ноги и развяжем руки. Вы напишете Лангеру записку... Ту, которая заставит его сесть в мою машину и приехать сюда. Если вы решите пошутить, подумав, что меня схватят и я отдам вас, — вы ошибаетесь. До вашего оффиса, — Спарк внезапно перешел на португальский, это словно бы ударило Ригельта, — я проскочу за сорок минут, учитывая возможные приключения на дороге. Полчаса буду ждать его. Сорок пять минут я кладу на возвращение. Если я не вернусь через сто пятнадцать минут, — он запустил руку в его жилетный карман и, вырвав часы с цепочкой, протянул Кристе, — убери его и немедленно уходи на корабль.
Ригельт снова тонко завизжал.
Спарк, опустившись перед ним на колени, стянул его ноги ремнем и освободил руки.