- Протоколы писать будем? - Поднимаясь спросил тесть? - А то мы пойдем.
- Какие сегодня протоколы. Воскресенье. Все оформим завтра, а сейчас нам надо срочно ехать в его деревню и забирать убийц.
- Согласен, но акт о приемке вещественных доказательств и направление на экспертизу вы нам выдадите сейчас.
- Договорились. Ждите здесь, я пришлю к вам дежурного.
Милка подъехала за нами через десять минут после вызова. Она отвезла нас в экспертизу, а потом и в травмпункт. Пройдя эти два адовых круга, домой мы попали только к обеду. Выпив по рюмке водки и нехотя поклевав какой - то салат мы фундаментально завалились спать и продрыхли до пяти часов утра.
- Вчера вечером звонил Шутов. - Подавая нам завтрак сообщила Милка. Он сказал, что все нормально. Охранники арестованы и один из них уже раскололся. Пожарную машину они нашли в овраге. А ещё он попросил, чтоб сегодня к обеду вы к нему подошли. Он хочет оформить все бумаги.
- Подожет, не роженица. - Намазывая сало горчицей недовольно проскрипел тесть.Никуда из дома я сегодня не выйду. Спина болит неимоверно. Словно сто чертей впились в неё когтями. Мало ты его, Костя, отхлестал.
- Папа, тебе нужно будет сходить на перевязку, - Напомнила заботливая дочь. - Да и Коту не помешает поменять свой тюрбан.
- У меня все в порядке, у меня там швы. - Не поднимая глаз обносложно ответил я. Хоть убей, но не мог я на неё смотреть после позапрошлой ночи. Никогда бы не подумал, что меня может душить и терзать злобная ревность. Значит плохо я себя знал. А что же будет дальше и чем все это закончиться? Если сейчас, когда я на сто процетов не уверен в этом, то что же будет потом, когда я все узнаю наверняка? Нет, я прекрасно понимаю, что все это она сделала по необходимости и только исключительно ради нас, но все таки... Все таки лучше бы этого не было. Может быть мы и сами смогли бы оттуда вырваться.
- Костя, что с тобой? - Несмело спросила она выходя за мной в коридор. - Ты ничего не поел. Куда ты собираешься в такую рань?
- Все нормально, Милка! - Через силу рассмеялся я. - А что рано, так это хорошо. Кто рано встает, тому бог дает. Хочу сегодня же довести дело до конца.
- Но почему же один, ты хоть Макса с собой позови.
- Его спина ещё хуже чем у твоего папаши. Кстати, если он не пойдет на перевязку, то сделай её сама.
- Конечно, не беспокойся я все сделаю. А может быть я пойду с тобой?
- Нет, не надо! - Испуганно воскликнул я, потому как убегал в такую рань только затем чтоб её не видеть.
- Я так и знала. - Тихо и понимающе прошептала она и порывшись в обувной полке вытащила допотопный револьвер сиситемы "наган". - Возьми хоть это.
- Откуда у нас этот реликт?
- Я недавно по дешовке купила его на рынке. Он именной. Какая-то бабуся продавала именное оружие своего деда. Я посмотрела её паспорт и сличила с дарственной надписью на рукоятке. Все сходилось. Тогда я и решилась купить револьвер красноармейца Ивана Жукова и два десятка патронов к нему. Я сняла с него паутину, почистила и расстреляла в лесу весь барабан без единой осечки, так что ты можешь на него положиться. Иди, Костя, и знай, что я тебя люблю и любила всегда.
В первом же дежурном комке я купил бутылку водки, сто граммов колбасы и четвертушку хлеба. Остановив такси я велел отвезти меня в Новый город на Звездный булвар к четырнадцатому дому.
В шесть с минутами я расположившись на мокрой скамеечке против подъезда Наталии Александровны Битовой принял первые сто граммов. Откинувшись на спинку я слушал себя, с нетерпением ожидая когда опьянение прогонит боль. Она не отступила, а в довершении к ней заболела ещё и голова. Повторив процедуру я только ухудшил свое моральное и физическое состояние. Больше пить было нельзя иначе я просто мог сойти с ума. Отставив бутылку я закрыл глаза и в этом полузабытии просидел до рассвета. Потом поднялся на второй этаж и прислонившись к разрисованной стене с отвращением закурил, только ради того, чтоб обозначить хоть какую - то работу.
Скерное сырое утро, грязная лестничная площадка и стопудовая тяжесть на сердце. Давно мне не было так муторно и тоскливо. И если бы не не бездумные глаза Людмилы Григорьевны Реутовой и её неясное бормотание звучащее в моих мозгах, то наверное я бы плюнув на все ушел куда - нибудь в лес.
- Дверь однокомнатной, сто восемьдесят шестой квартиры открылась в восемь часов. Полная пожилая женщина, отягощенная двумя сумками вышла на площадку отдавая деду последние приказания.
- Не забудь в двенадцать принять лекарство и не вздумай курить. Каша на плите. Леня, обязательно поешь, а потом немного погуляй по улице, но далеко от дома не отходи. Я вернусь часа в четыре. Леня, будь умницей, не кури.
- Хорошо, моя ласточка, не волнуйся. - Закрывая дверь обнадежил её дед.
Переждав несколько минут я деликатно позвонил этому самому некурящему Лене. Он открыл сразу и нисколько не испугавшись моей разбитой морды и перебинтованной головы пригласил войти в дом.
- Почему вы даже не спрсили кто я такой? - Входя в скромное жилище стариков удивился я. - Сейчас по улице-то ходить страшно, не то что в дом впускать.
- А я в глазок посмотрел и сразу узнал. - Неприятно удивил меня дед. Вы мент.
- С чего вы это взяли? - Рассмеялся я.
- Вы недавно приходили к моей соседке, а потом она мне все рассказала. - Простодушно ответил дед и глянув на меня желтым глазом потребовал. Дайте сигарету.
- Я не курю, а вам, как я понял, нельзя. А почему, позвольте вас спросить?
- Сосуды, я их душу мотал! Сужаются они. Но одну - то сигаретку можно.
- Нет, сигаретки нельзя, а вот сто граммов вам наверное не повредят. Протягивая ему половину бутылки решил я.
- Кроме алкоголиков водка никому ещё не приносила вреда. - Принимая бутылку поделился своими наблюдениями Леня. - Проходи в комнату, моя Верка на рынок подалась. Тряпками она там торгует. - Доставая рюмки доложил он. А куда денешься, на наши нищенские пенсии сегодня не проживешь. Спасибо перестройке, всех стариков догола раздели. Всю жизнь ишачили, а добром нашим общим теперь владеет кучка наглых мерзавцев. Вот тебе и все справедливость плюс электрификация всей страны.
- Да не сладкая жизнь у нас у всех. - Чуть пригубив рюмку согласился я. - Вот и соседка ваша, Наталия Алексанровна Битова, тоже бедствует.
- Это Наташка - то бедствует? - Выпив водку с негодованием вскричал старик. - Да чтоб я всю жизнь так бедствовал!
- Наверное муж ей немного подкидывает. - Осторожно предположил я.
- Она везде успевает пососать. И у мужа, и у государства, а год тому назад фирму свою открыла. В долг под проценты дает.
- Ну с этим - то можно прогореть. - Высказал я свои сомнения.
- У неё не прогорит. Попробуй во время не отдать, света белого потом невзвидишь. Она такие проченты накрутит - пожалеешь, что на свет родился. А попробуй не отдать. Ее бандиты так тебя тряхнут, что последние штаны с себя снимешь.
- Как же она всем этим заведует? Сутками в своей коляске сидит.
- Что ты, мил человек, Это она только дома в коляске разъезжает, а как утро, так она на ней уже полестнице скачит. Дорогая у неё коляска, по ступеькам может прыгать, так что она фраериться и даже лифтом не пользуется. Доедет до гаража, а гараж у неё тут недалеко. Там сложит свою коляску и вместе с ней садится в машину и едет на свою фирму считать свои проценты.
- Она водит машину? - Удивился я. - Но она же калека. Она обезножена.
- Кто это тебе сказал? - Одна нога у неё работает исправно, а больше и не нужно. У неё машину под ручное управление прямо на заводе переделывали. Доложу тебе, дорогая у неё машина.
- Вот оно что! - Физически чувствуя как в моем мозгу стройно складываются кусочки мозаики рассмеялся я. - Ну ты, дед Леня, меня удивил.
- Погоди, это ещё не все! Ты наверное думаешь, что она скучает?
- А как же иначе, в ее-то возрасте мужичка ещё как хочется.