Изменить стиль страницы

Раин подошла к отцу и поцеловала его в щеку. От него пахло застарелой блевотиной и прокисшим броем.

— Ничего особенного. Все прошло не так, как хотелось бы, — ответила она, опуская ему в руку серебряную монету. — Вот, держи.

Впервые с того момента, как Раин вошла в плохо освещенную комнату, взгляд ее отца стал осмысленным и сфокусировался на блестящей монете. Он подбросил ее вверх, чтобы определить вес и убедиться, что она не фальшивая, а потом недовольно произнес:

— Моя дочь могла бы принести и больше.

— В следующий раз. Тала, — ответила Раин, называя отца словом, которое у эльфов использовалось для обозначения мужчины, кровь которого текла в жилах говорящего.

Раин показалось, что лезвие кинжала, спрятанного ею под блузкой, становится теплым. Это ощущение было вызвано струйкой крови, вытекавшей из ранки в паху. Занятая мыслями о том, как оставить драгоценный кинжал у себя, она совсем забыла о том, что, когда Хайар притянул ее к себе, кончик лезвия кинжала уколол ее в пах.

Недовольный Фенеон наконец-то перевел взгляд на дочь и несколько мгновений разглядывал ее, словно желая понять, не обманывает ли она его.

Затем он что-то проворчал и опустил монету в один из кошельков, прикрепленных к его поясу. Раин облегченно вздохнула про себя и направилась к костяной лестнице, расположенной в задней части комнаты.

Через мгновение она благополучно исчезнет с глаз отца и окажется в огромной общей комнате, в которой обитали члены клана.

Не успела Раин ступить на первую ступеньку лестницы, как из-за занавески донесся громкий голос ее брата:

— Что привело вас сюда, жрецы?

В тот же миг Фенеон был уже на ногах, сжимая в одной руке меч с костяным клинком, а в другой — кинжал с обсидиановым лезвием.

— Во имя царя Титхиана Первого, отойди в сторону, — приказал один из жрецов.

— Подождите здесь, — возразил Хайар. — Вы сможете обсудить свою проблему с нашим вождем.

— Я тебе уже сказал отойти в сторону! — повторил жрец.

Из-за занавески донеслись звуки борьбы. Раин сделала знак отцу оставаться на своем месте, а сама спустилась с лестницы и подошла к нему.

— Что там происходит? — грозно спросил он.

— Они пришли за мной, — ответила Раин.

Фенеон подтолкнул дочь в сторону входа.

— Выйди к ним и не позволяй им заходить сюда, — тихо сказал он, указывая на груды краденого, заполнившие склад. — Если они увидят все это, мне придется заплатить кучу денег, чтобы откупиться!

— Не беспокойся, все будет в порядке, — ответила Раин.

В ее голосе явственно слышались нотки удивления и гнева. Промчавшись по затененной улочке и свернув на улицу, на которой находился дом ее отца.

Раин оставила далеко позади толстого торговца вином и обоих жрецов. Они никак не могли видеть, в какую лавку она вошла. По-видимому, они стали расспрашивать прохожих, и, скорее всего, один из них из страха перед жрецами был вынужден показать им нужную лавку. В любом другом городе такое просто не могло произойти. Толпа, состоящая из покупателей и просто прохожих, изобразила бы полное неведение, руководствуясь двумя важными соображениями: никогда не оказывать содействия жрецам и не разглашать сам факт своего появления на Рынке Эльфов. Но, как на собственном опыте знала Раин, Тир был особенным городом. Царь Титхиан пользовался в Тире значительной популярностью, и, к сожалению для некоторых категорий его жителей, граждане города в своем большинстве всегда старались помочь властям…

Высунувшись из-за занавески, Раин увидела, что жрецы отшвырнули Хайара с дороги древками своих Протазанов, и он летит прямо на нее.

— Что-то не так? — спросила Раин, подхватывая брата. Поставив его на ноги, она бросила взгляд на улицу и увидела, что у дверей лавки собралась небольшая толпа. Мужчины и женщины с интересом наблюдали за развитием событий, время от времени громко подбадривая торговца вином и жрецов.

Толстяк торговец увидел Раин и громко потребовал:

— Верни мне мой кинжал!

— Теперь он мой, — хладнокровно ответила женщина. Она произнесла это ровным голосом, хотя внутри у нее все клокотало от ярости. Ее отец, без сомнения, слышал слова торговца, и теперь ей придется проявить открытое неповиновение воле вождя клана, чтобы оставить кинжал у себя.

Раин повернулась к жрецам и не спеша задрала перед блузки, демонстрируя им стальной кинжал и, с вполне определенным умыслом, порядочный участок гладкого мускулистого живота. Призывно улыбнувшись царским чиновникам, она другой рукой вытащила кинжал из-за пояса и подняла его над головой. Что бы ни случилось потом, она хотела быть абсолютно уверенной в том, что у полуэльфа и его партнера не появится оснований для обыска.

Торговец вином попытался выхватить у нее кинжал. Хайар молниеносно схватил его за кисть руки, затем с силой толкнул в грудь, одновременно сделав подножку. Толстяк торговец шлепнулся на спину, ловя открытым ртом воздух.

Жрецы направили свои протазаны на Хайара. Но, увидев, что молодой эльф остался на месте и больше не собирается нападать на толстяка, они чуть приподняли свои протазаны в вертикальное положение.

— Раин сказала, что это ее кинжал, — произнес Хайар, нагло глядя прямо в лицо толстяка торговца.

— Воровство не делает человека владельцем украденной вещи, — с трудом проговорил торговец.

— Я не украла его. Он сам обещал отдать его мне, — возразила Раин, опуская наконец перед блузки и снова прикрыв свой живот. — Или, может быть, ты уже забыл об этом? — В последних ее словах послышался многозначительный намек.

Толпа, собравшаяся снаружи, удовлетворенно захихикала, а торговец густо покраснел. Но это был крепкий орешек, и его было невозможно заставить с помощью гнусных намеков отказаться от прав собственности на украденную вещь.

— Но она же так и не стала спать со мной! — заявил он, глядя на жрецов.

— И ты возмущен этим? — раздался голос отца Раин, высунувшегося из-за занавески. — Так ты считаешь мою дочь шлюхой?

Жрец-полуэльф отодвинулся немного в сторону и направил свой протазан на Фенеона. Раин и Хайар взволнованно переглянулись, собираясь поддержать своего отца.

Взгляд торговца остановился на мгновение на спрятанной за занавеской руке Фенеона, но его решимость не уступать нисколько не уменьшилась.

— Мы с ней договорились, — сказал он, взглядом прося поддержки у жрецов.

— Мы договорились о том, что ты дашь мне кинжал, и теперь он у меня, пояснила девушка-эльф.

— Я сомневаюсь, что рана на его голове является частью договоренности, — твердо сказал жрец. — Ты просто ограбила его, да к тому же причинила ему телесные повреждения.

Толпа, с жадным интересом наблюдавшая за происходящим, одобрительными возгласами поддержала решительные действия жреца, направленные на восстановление законных прав торговца вином. Но у Раин существовало на этот счет совсем другое мнение. В ее понимании действия блюстителя порядка говорили лишь о желании получить взятку, и у нее не было сомнения, что отец охотно даст ее жрецу, а потом компенсирует свои убытки. Она хорошо знала, что ее отец очень не любил оставаться внакладе.

— Толстый дурак заслуживает своей участи, — сказала Раин. — Я была вынуждена разбить фляжку с вином о его голову, чтобы не дать ему лапать меня своими грязными руками. — Она бросила на торговца злобный взгляд, затем улыбнулась жрецу-полуэльфу. — Тем не менее я понимаю, почему ты относишься ко мне с подозрением. Что требуется, чтобы убедить тебя в моей невиновности?

— Во всех кошельках людей твоего клана не найдется достаточно золота, чтобы подкупить хотя бы одного из жрецов царя Титхиана, если это то, на что ты, видимо, намекаешь, — ответил рыжеволосый жрец.

Раин и Хайар вопросительно переглянулись, не зная, как вести себя дальше. Опыт подсказывал им, что жрецов всегда можно подкупить, причем размер взятки был обычно невелик.

Видя их замешательство, на помощь им пришел Фенеон, попытавшийся отвлечь внимание жрецов от Раин.