Выход к бывшему зданию Театрального общества и прилежащая к нему подземная территория носила название "Порнушечник". Кнорус хорошо знал, что эта подземная галерея получила такое название лет пять назад, тогда, когда, один человек поставил здесь лоток с голыми сиськами и попками в различном полиграфическом исполнении. Этого человека из "трубы" не раз выдворяла милиция, переворачивали его лоток бандиты, грабили подростки, но, несмотря на все невзгоды и трудности торговли порнухой, продавец удержался, получил прописку и теперь торговал спокойно, регулярно платя штрафы "крыше" и милиции.
И наконец выход под магазином "Армения", где вечерами проститутки поправляли макияж и обменивались новостями, кто, сколько раз, почем и какая завтра в Москве погода, назывался непечатным словом "Блядюшник". Здесь, в этом проходе, начинал свою сутенерскую карьеру конкурент госпожи Афинской господин Яхтсмен.
Какое-то время после организации нищенского товарищества он ещё командовал здешними проститутками и потихоньку внедрял в "трубу" своих попрошаек и торговцев наркотой. Но вскоре проституток взяла под свое крыло какая-то мафия, наркотой Яхтсмен сам отказался заниматься после того, как чуть было по-крупному не влетел за решетку, а его бомжей и нищих повыгоняли сотрудники муниципальной и метрополитеновской милиции. К этому делу, конечно, приложил руку сам Кнорус, щедро оплатив несколько рейдов местного значения по изгнанию чужаков.
Словом, выходов, как, впрочем, и входов, из Пушкинской "трубы" было ровно пять. Но опять же, при равномерной и спокойной жизни казалось, что это много. Когда же омоновцами устраивались облавы на бомжей, проституток или торговцев наркотой, то, удирающим нарушителям закона всегда этих выходов не хватало. Но если уж повезло вырваться по тому или другому, то на поверхности можно было затеряться в любом переулке.
Кнорус ходил взад и вперед по линиям Пушкинской "трубы", где Афинская держала более десятка нищих-актеров, и собирал выручку. Не пересчитывая деньги, он швырял пачки мелких купюр в сумку. Прилюдно шуршать "деревянными" на глазах многочисленных обитателей "трубы" не хотелось. Ведь помимо прохожих и нищих Афинской на работу в Пушкинскую "трубу" ежедневно спускалось ещё около ста человек. Процентов 80 из них составляли торговцы. В "трубе" можно было купить художественные кисти и рамки, женский бюстгальтер и мужские трусы, туфли обоюдополые, редиску, зеленый лук, бумажные салфетки, модный галстук-бабочку, путевку в Таиланд или на Тенерифе, брошюру с любым гороскопом, котенка, канарейку, булку хлеба, бутылку пива или фанты, чайный сервиз, анашу, компакт-диск, таблетки димедрола, плюшевого мишку и даже счастливую жизнь.
Насколько жизнь обывателя была счастлива, можно узнать, во-первых, купив лотерейный билет в киоске "Русское лото". Во-вторых, будущее по руке предсказывал хиромант от фирмы "Милосердие" Федот. В свое время Афинская кучу личного времени потратила на подготовку хиромантов и астрологов, которые по её задумке должны были обслуживать трудовой народ в метрополитене и его переходах.
Поначалу для гаданий и предсказаний она хотела подобрать народ "под цыган". Она сама съездила на Киевский вокзал, рядом с которым на газонах расположилась чуть ли не половина цыганского табора. Она следила за работой цыганок, восхищалась их способностями к мошенничеству и обману, умением приставать без всяких комплексов к клиенту и опустошать его карманы, а то и снимать драгоценные вещи. Но в конце концов она сделала вывод, что цыгане плохие нищие, не умеют перевоплощаться, а порой и играть самих себя, таких, какими они были в старину. Словом, она поняла, что современное цыганское гадание - сплошной обман и примитив. Вернувшись в свои пенаты, она со всей ответственностью занялась подготовкой хиромантов и астрологов. При этом требовала от Кноруса и его помощников, чтобы они поставляли ей людской нищенский материал - желательно из "сухих мужиков".
Когда группа "хиромантов" была подобрана, Афинская выдала всем по брошюре "Хиромантия" и приказала через три дня выучить все правила данной науки. Новобранцы день и ночь заучивали значения линий на руках, но это, как оказалось, не было главным. Выслушав от желающих стать нищими, как по ушам, глазам, губам, ладоням определить будущее среднестатистического россиянина, она принялась лепить из них актеров, таких, которые одним взглядом, одним словом без фарса и ужимок смогли бы расположить к себе публику, заставить клиента вслушиваться, а тем более верить каждому пророческому слову.
Одним из самых талантливых выпускников-хиромантов и оказался Федот. Теперь он продавал спокойное будущее в Пушкинской "трубе" каждому желающему за 45 тысяч рублей. Место он занимал с 14 до 23 часов, сразу же после инвалида-эпилептика Сашки. Все обитатели "трубы" знали, что Федот был отличным актером и человеком добрым, который никогда не скажет плохого слова.
До "училища" госпожи Афинской Федот был студентом Бауманского университета, но звезды ему в учебе не благоприятствовали. Потом он стал сантехником. Эффект был тот же. После того, как планеты вступили в нужное взаимоотношение с Венерой, Федот получил диплом от Афинской, и его заработок в "трубе" после удержания "всех налогов" составлял более шестисот долларов в месяц.
Кнорус всегда подходил к Федоту в последнюю очередь. В отличие от всех остальных нищих хиромант платил налог, как правило, крупными купюрами. При этом вместе с деньгами у Федота был подготовлен бланочный листочек с цифрами общей выручки за тот или иной день, неделю, месяц. Это нравилось Кнорусу, и он относился к Федоту с уважением. * Ну что, погадать? - спросил Федот подошедшего Кноруса. * Эх, Федя, ты б мне хоть раз какую-нибудь приятную гадость нагадал! А то - в любви порядок, в работе - все хорошо, а на поверку все наоборот выходит. * А ты верь, - обнадежил Федот, протягивая часть выручки, завернутую в бланочный листок. - Надейся, Кнорус, без надежды и желания ничего не сбывается. * Послал бы я тебя, Федя, подальше, - незаметно положив деньги в сумку, сказал Кнорус, - да нравишься ты мне. К тому же спешу я, Федя, некогда мне с тобой о будущем говорить. * Ну тогда до встречи. * Пока.