У этого странного, на первый взгляд, поведения есть свои веские мотивы. На четвертом году войны Масхадов уже никому не главнокомандующий, хотя и президент с подтвержденной легитимностью. И ему это отлично известно. Так о чем ему говорить? Все бывшие полевые командиры сегодня дышат в разные стороны, их взгляды и мироощущения не совпадают.
Разногласия внутри среды были ощутимы и в начале нынешней войны – достаточно вспомнить хотя бы знаменитый отборный мат Масхадова, когда ему стало известно о походе Басаева на Дагестан, и ответную наплевательскую реакцию Басаева. Сейчас все лишь усугубилось: пропасть, разделяющая большинство из выживших командиров, столь глубока, что многие из них даже неспособны сесть за один стол. И Масхадов с Басаевым, и Гелаев с Масхадовым, и Арсанов с Басаевым. Какую пару ни возьми – это лютая ненависть друг к другу, претензии и вечные подозрения в связях с ФСБ. В «дружеской» связке находились разве что Хаттаб и Басаев, но основа их сердечного мезальянса – деньги и «легитимность»: Басаеву требовались заграничные деньги Хаттаба, а теперь – любого другого, кто встанет на его место, Хаттабу – встроенность Басаева хоть в какую-то чеченскую реальность, поскольку иных возможностей у Хаттаба не было.
Итак, «по ту сторону» баррикад – раскол. «Утки» же, периодически вылетающие из некоторых СМИ о якобы имевших место кое-где у нас порой «слетах» полевых командиров с целью «выработки единой стратегии и тактики», – не более чем дезинформация. Во-первых, федеральных спецслужб, когда надо в очередной раз оправдать собственное существование. И во-вторых, полевых командиров, крайне заинтересованных хоть в таком поднятии рейтинга и имиджа.
Впрочем, это побочная, хоть и любопытная тема: как интересы спецслужб затейливо сливаются с интересами противоположного «берега». Главное сегодня в другом: по какой линии пролегает раскол и что это несет обществу и миру?
Не стоит думать, что полевые командиры переругались между собой из-за дурного характера и трудных условий горного обитания. Их раскол куда более серьезен, потому что принципиален. Он связан с представлениями о будущем Чечни. И конечно, о деньгах: откуда их брать?
Итак, часть полевых командиров может быть условно причислена к так называемым «западникам». Другая – к «востоковедам», или «арабам». «Западники» с надеждой смотрят прежде всего на Европу и весь иной западный мир. Они стремятся добиться применения к Чечне европейских правил общежития, ориентированных на права человека в их традиционном западном понимании, апеллируют к Совету Европы и международным правозащитным организациям. Отсюда и стратегическая цель – Международный трибунал для тех, кто совершил в ходе войны преступления, сбор материалов для будущих судебных разбирательств, аналогичных тем, под каток которых попал бывший югославский лидер Милошевич.
Первый человек на этой стороне – Масхадов. По взглядам к нему отчасти примыкают Гелаев (что не мешает им продолжать испытывать ненависть друг к другу) и Арсанов. Последний, впрочем, «западник» «от противного» – совсем не в связи с европейской ориентацией, а от неприятия ваххабизма и арабской линии Хаттаба. Как известно, Арсанов – сторонник дальнейшего развития именно чеченских традиций жизни, и, значит, пришлые исламские экстремисты, покусившиеся на них, ему близки быть не могут.
Другая сторона чеченской военно-политической верхушки, объявленной в федеральный розыск и так ему и не подвергнутой, – это, условно, «арабы». Те люди, которые связывают свои планы прежде всего с Арабским Востоком. Они уверены, что дальнейшая исламизация Чечни по арабскому образцу с неизбежным отходом от старых чеченских обычаев – несомненное благо, которое заодно с воспитанием душ населения в определенном стиле принесет в разрушенную республику немалые ближневосточные и арабо-африканские деньги. И эти средства – что важно – первым делом потекут в карманы лидеров «восточного» альянса, а не Масхадова.
Самые известные и рьяные представители этого клана – Басаев и Хаттаб. И если со вторым все предельно понятно – он просто дикарь, то первый из той породы, кто из-за денег готов на все, и эта черта басаевского нутра ни для кого давно не секрет – и в ближайшем окружении, и за пределами его.
Довершает картину «арабского» крыла Мовлади Удугов – именно он обслуживает эту идеологию. Тот самый циничный Удугов, выигравший первую чеченскую информационную войну, но теперь давным-давно сбежавший из Чечни, получивший ПМЖ в Катаре и руководящий оттуда известным интернет-сайтом кауках.огё. Сюда можно забредать разве лишь с целью посмеяться над подзабытым советским стилем пропаганды. Кстати, одна любопытная деталь, позволяющая понять, насколько велики разногласия между «западниками» и «арабами»: на этом самом сайте из биографии Басаева убраны все упоминания о роли Масхадова в чеченской истории послед-
него десятилетия, в этой истории имеется только Басаев, предстающий в образе безусловного лидера чеченского народа.
Смешно, конечно, однако это проявление чрезвычайно несмешных обстоятельств. Пока командирскую верхушку захлестывает конфронтация, «боевую» погоду делает «середина», «прослойка» – она реально воюет, минирует, взрывает и обеспечивает бесперебойный поток похоронок.
«Середина», или «третья сила», нынешнего чеченского военно-политического пасьянса – это большое число небольших отрядов и мелких групп, вставших под знамена уже в ходе войны ради исполнения своего личного и, как правило, конкретного плана мщения за убитых и исчезнувших родственников. Принцип рождения таких формирований один: их тем больше, чем больше обиженных и униженных.
Суть их действий лучше всего характеризуется современными ханкалинскими терминами: «точечные удары» или «адресные зачистки». Они созданы ради уничтожения тех, кто уничтожил их родных.
Члены мелких отрядов не хотят серьезной координации между собой, им не требуется никакого высшего руководства. Поэтому они не басаевцы, не масхадовцы, не гелаевцы. Они сами по себе. И это принципиально: у них собственная война против собственных обидчиков по собственным правилам, которые плохо поддаются учету и контролю в противовес, например, относительной предсказуемости Басаева, Хаттаба и даже Масхадова, Арсанова и Гелаева.
У «третьей силы», конечно же, есть свои командиры. Но, во-первых, их имена никому ничего не скажут, поскольку отряды – «дети войны». Они родились из числа тех, кто ранее никогда не собирался воевать и даже ждал прихода армии в качестве освободительницы от ваххабитского плена, и лишь методы, выбранные федералами
для ведения так называемой «антитеррористической операции», заставили их идти другим путем. Ну и во-вторых, большинство отрядов перестанет существовать в тот момент, когда их личный план мщения будет исчерпан. И уже, собственно, перестали существовать. Другое дело, что их место занял кто-то другой, узнавший, от чьих рук погибли их сын, брат, отец…
Как вооружается «третья сила»? Откуда деньги? Очевидно, что не из-за рубежа, как у хаттабовских или басаевских формирований.
Мелкие отряды кормятся прежде всего от военнослужащих внутри самой Чечни, оказывая им различные услуги и участвуя в их коммерческих проектах. Например, помогают федералам сопровождать ночные рейсы нефте-наливников и грузовиков с цветными металлами. Подчас выполняют весьма конфиденциальные поручения – это когда интересы совпадают. Один из отрядов, например, был создан членами одной из самых влиятельных в Чечне семей для ответного удара по Гелаеву и его людям за их коварный обман и последующий расстрел нескольких членов этой семьи в Курчалое (эта история есть в книге). Так вот, этот отряд сейчас находится под крылом подразделения ГРУ, дислоцированного в Старопромыс-ловском районе Грозного. Бойцы живут в его казармах, стоят на довольствии, имеют оружие – все, как положено. Причиной слияния воедино стала одна из задач данного подразделения ГРУ – ликвидация Гелаева и его сподвижников. Лучших помощников, чем кровники, тут не найти.