Падре Себастьян несколько отчужденно взглянул на говорившего.
– Завтра утром мне к мессе надо будет вернуться обратно в Сант-Джоан, – произнес он и одним махом осушил свой стакан. – Сеньор Лопец обещал оказать мне честь и лично отвезти меня в приход.
Падре оперся руками о стол, чтобы подняться, но тут его взгляд остановился на окне, странно остекленел, руки мелко задрожали. Он вновь бессильно опустился на стул.
Остальные непроизвольно обратили свои взоры к окну.
Внизу у подножья черной скалы, где угадывался силуэт-монастыря, за пустыми глазницами окон то вспыхивали, то снова гасли огненные сполохи.
– Какой дурак вздумал баловаться ночью бенгальскими огнями? – недовольно проворчал Гэрри Коулд.
– Проклятый не согласен со свадьбой, – тихо прошелестел голос старого падре во внезапно воцарившейся тишине.
Старые руины озарились магическим дрожащим светом, словно в их стенах разгорелся настоящий пожар.
Фрэнк Николсон одним рывком распахнул окно, чтобы лучше видеть происходящее.
Издалека до них донесся звук, напоминающий волчий плач голодной зимой в снежных полях. Через несколько секунд он перешел в хриплые стенания грешной души, так и не заслужившей прощенья Всевышнего.
III
К восьми утра луч солнца коснулся самого отдаленного уголка внешней террасы отеля «Энвалира».
Фрэнк Николсон пожелал выпить кофе именно там. Он неважно себя чувствовал после вчерашнего виски, но любопытство пересилило желание поваляться в кровати. Фрэнк натянул анорак[1] на теплой подкладке и спустился вниз. Лифты еще не работали, в холле никого не было видно.
Самое время, чтобы без помех осмотреть загадочный монастырь. Николсон расчехлил полевой бинокль, но даже с помощью увеличительных линз перед его глазами предстали только обыкновенные древние развалины с зарешеченными узкими прорезями окон, частично обвалившаяся крыша и запертая, обитая железом входная дверь с табличкой, слова на которой было невозможно разобрать.
– Доброе утро, – внезапно поздоровался кто-то за спиной Фрэнка.
У стола с завтраком стоял Себастьян в накинутом поверх сутаны дорожном пальто. В руках он держал золотой епископский посох, камни переливались на свету.
– Я хочу попрощаться с вами, синьор Николсон, – сказал падре.
Он казался еще старше, чем вчера, его морщинистое лицо посерело.
– Жаль, – ответил Фрэнк и поставил стакан обратно на стол. – Мне так хотелось поговорить с вами о таинственных явлениях прошлой ночи. Падре Себастьян, после вашего вчерашнего стремительного бегства мне не представилась такая возможность.
– Боюсь, что и теперь ничем не смогу вам помочь, – возразил падре. – Мне надо успеть к утренней мессе.
– Синьор Лопец уже спустился вниз? – удивился Фрэнк. – Я еще его не видел.
– Меня отвезет не синьор Лопец, – ответил священник. – Вы человек со здравым смыслом, синьор Николсон, поэтому я хочу попросить вас о двух одолжениях.
– А конкретнее?
– В любом случае старайтесь избегать монастырь Сан-Эстебан и его округу, – настойчиво сказал падре. – Вы подвергнете себя смертельной опасности. Я вижу, что вы уже пытались рассмотреть развалины при помощи бинокля.
– Вы все замечаете, – произнес Фрэнк также коротко и сухо. – А вторая просьба?
– Пожалуйста, не рассказывайте никому про вчерашние огни, и в первую очередь синьору Лопецу и его жене. Я не могу вам сейчас объяснить почему. Мне надо торопиться.
– Хорошо, – заверил его Фрэнк, прикуривая сигарету, – я обещаю вам и то, и другое с условием, что вы позволите мне навестить вас в монастыре Сант-Джоан-де-Каселлес. Я задержусь здесь еще на некоторое время.
Священник с испугом воззрился на англичанина.
– Договорились, – поспешно согласился он. – Историю монастыря вам сможет рассказать любой местный житель, но...
Падре замялся.
– Но вы – наиболее полный источник информации, я угадал? – удовлетворенно улыбнулся Николсон. – Хорошо, мы условились. Я молчу про блуждающие огни, как могила. Только вы забыли, что я не единственный свидетель.
– Знаю. Я уже побеседовал с двумя господами из Америки за завтраком и узнал, что они на несколько дней отбывают по делам в Барселону. Они предложили по пути завезти меня в приход. Я с удовольствием согласился. Таким образом я убиваю двух зайцев: не навязываю новобрачным свое общество и заодно прослежу, чтобы американские туристы благополучно отбыли.
– Очень интересно, падре, – сказал Фрэнк, наморщив лоб. – Позвольте теперь мне предупредить вас. Я считаю этих людей бессовестными, беспардонными и крайне опасными, смею также сообщить вам, что вчера совершенно случайно стал свидетелем разговора этих двух господ о золотом посохе, который вы держали в руках. Ведь камни настоящие?
Фрэнк показал рукой на скипетр.
Священник испуганно посмотрел на него.
– Разумеется, они настоящие, – медленно произнес он. – Вы серьезно думаете? Эти американские господа не похожи на грабителей с большой дороги, синьор, я, конечно, благодарен вам за предостережение, но...
– Я этого и не утверждаю, – пробурчал Фрэнк и налил себе новую чашку кофе. – Я не думаю о разбойном нападении, это слишком глупо. Просто возможна кража из сокровищницы вашей церкви. Тихо и незаметно.
Падре с облегчением перевел дух.
– Тут вы можете не беспокоиться, синьор Николсон. Посох хранится за витриной из пуленепробиваемого стекла, это надежнее сейфа. Кроме того, только часть посоха состоит из литого золота, все остальное – позолоченная медь.
– Тогда я спокоен. На всякий случай имейте в виду, я попрошу проследить за скипетром, на расстоянии разумеется.
– Я не очень хорошо вас понимаю, синьор, но приму все сказанное к сведению.
На стоянке машин появились две фигуры и засуетились около «бьюика» с барселонскими номерами.
– Доброе утро, мистер Николсон, – небрежно бросил англичанину Гэрри Коулд. – Вы готовы, падре?
Падре Себастьян кивнул. Он обратил внимание на жадные взгляды, направленные на золотой посох.
– Возможно, вы правы, – тихо пробормотал падре, крепко пожал Фрэнку руку и исчез с террасы.
– Я слышал, вы уезжаете? – обратился Фрэнк Николсон к Коулду.
– Небольшое дело в Барселоне, – ответил Гэрри Коулд. – Через несколько дней мы опять объявимся, хотя, должен признаться, вчерашнее происшествие несколько охладило мою любовь к этим местам. Особенно пронзительный вой.
– Да уж, ничего приятного, – с содроганием вспомнил Фрэнк. – А прекрасная Дайана разве не едет с вами?
– Ее мы вверяем вашим заботам, – ухмыльнулся американец. – Окружите ее вниманием, она милая девчонка.
Николсон скривил губы в улыбке.
На стоянке появился падре. Общими усилиями скипетр был водворен в «бьюик», падре же несколько замешкался и обменялся репликами с Десмондом Першингом.
– Духовный отец тоже возражает против того, что мы оставляем Дайану одну, – прокричал черноволосый Фрэнку. Он, кажется, раскрывал рот лишь при крайней необходимости. – Я заверил его, что она под вашей защитой. Сэр, не разочаровывайте нашего бедного падре!
– Я не обману ваши надежды, падре Себастьян, – серьезно сказал Фрэнк, и успокоенный священник сел в машину.
Компаньоны еще раз коротко кивнули Фрэнку Николсону, и автомобиль тронулся.
Англичанин загасил сигарету о край пепельницы.
Он дождался, пока машина скроется за многочисленными поворотами серпантина дороги и вышел в холл отеля.
Ресторан был пуст, нетронутый завтрак стоял на столах. Гости отеля не имели обыкновения появляться до девяти часов.
Телефонистка болтала с портье. Фрэнк прервал это содержательное описание вчерашнего торжества и попросил со единить его с Тулузой.
Трубку немедленно поднял комиссар Ле Клерк.
– Привет, парень, – поприветствовал его Фрэнк, – как спалось? Да, спасибо, мне надо кое-что сообщить. Но сначала один вопрос: сколько пограничных кордонов в Испанию открыто в данный момент?
1
Ветрозащитная куртка с капюшоном