Глава 17
Для встречи со своим другом, по прибытии на челночном рейсе из Ла-Гардии, Натан выбрал вашингтонский отель «Шератон». Сам он остановился на ночь в другом отеле, по ту сторону улицы, «Омни Шорхэм». Это были две большие гостиницы для привилегированных, расположенные в парке, вдали от шума столицы и особняков ее обитателей.
После своего долгого путешествия Натан спал мертвым сном и проснулся освеженный. День выдался солнечный, теплый. С наслаждением затягиваясь сигаретой, он прошел пешком небольшое расстояние до «Шератона». Одет он был небрежно и, войдя, сразу остановился в переполненном вестибюле, где в различных одеждах толпились молодые люди, большинство из которых, очевидно, собирались на теннисные корты. Здесь был отличный пункт для наблюдения за'подъезжающими такси.
Сид подъехал ровно в одиннадцать ноль-ноль. Точен, как швейцарские часы, подумал Натан. То был человек, к которому Натан питал большое уважение, хотя они и не так часто встречались. В своих статьях Сид старался быть максимально объективным, предоставляя читателям самим сделать свои выводы. В отличие от многих других журналистов он не искажал фактов в своих или конъюнктурных целях. Убедившись, что за Сидом нет хвоста, Натан пошел ему навстречу.
— Ну, — сказал Сид, улыбаясь и крепко пожимая руку Натана, — здравствуй, мой дружок. Как с тобой обращается этот мир? Ты же всегда и во всем хотел быть первым.
Среднего роста и крепкого сложения, Сид уже разменял пятый десяток. Его загорелое лицо составляло приятный контраст с серебряными волосами.
— Мир обращается со мной точно так же, как и я с ним, — сказал Натан, повторяя свой всегдашний ответ на всегдашний вопрос Сида.
— Итак, что тебя волнует? — Сид всегда куда-нибудь торопился.
— Терпение, мой друг, — ответил Натан. — Давай возьмем что-нибудь перекусить, а потом я расскажу тебе, что меня волнует. Когда наконец ты научишься расслабляться? Жизнь слишком коротка, чтобы расслабляться. Если твое время вышло, ты уже не успеешь расслабиться, хочу я сказать. Уж не затеваешь ли ты чего-нибудь такого, о чем я никогда не слышал?
— Нет. — Натан улыбался.
Сид был из тех, на кого можно положиться, одним своим присутствием он при вносил ощущение добра и спокойствия. Они прошли через вестибюль и вышли в открытое кафе при отеле. Здесь было множество делегатов с какой то торговой конференции, и можно было не сомневать ся, что их с Сидом голоса потонут в общем шуме. Натану даже пришлось немного нагнуться вперед, чтобы Сид мог его слушать. Они заказали себе большие гамбургеры с разнообразной начинкой и по пиву, и лишь после это го Натан начал.
— Сид, — сказал он, — мне нужна твоя помощь. Больше я не могу ни на кого рассчитывать в этом деле.
— В каком деле? Ты знаешь, что я постараюсь помочь, если это в моих силах.
— Прежде всего ты должен понять, что я не сообщу тебе ничего такого, что ты мог бы использовать в своих статьях. Среди твоих знакомых есть влиятельные люди, которые могут мне пригодиться. В настоящий момент это все, что мне от тебя требуется. Можно ли перевести все это в печатные строчки? Поможешь ты мне или нет, у меня есть для тебя чрезвычайно важный и интересный материал. Но ты должен дать мне честное слово, что не используешь то, что я тебе сейчас сообщу.
— У меня есть выбор?
— Да, конечно. Ты можешь сказать «нет», и я сообщу тебе что-нибудь такое, что ты сможешь напечатать. Но главное я должен буду от тебя утаить, и мы расстанемся еще на пару лет.
— Этот материал, который ты хочешь от меня утаить, могу ли я получить его сам каким-нибудь другим путем?
— Нет, это исключено.
— Ну что ж, тогда, — Сид улыбнулся, — обещаю тебе, что не использую его.
— Прекрасно. Я хочу, чтобы ты связал меня с палестинцем, которому ты доверяешь и который готов пойти на риск ради своего народа.
— О чем ты говоришь? Откуда у меня может быть такой знакомый? Помни, я всего-навсего журналист старого закала.
— Сид, прекрати этот треп. Я знаю, что у тебя есть такие знакомые. В противном случае каким образом ты мог бы накатать эти очерки о ливанской войне, сидя за письменным столом в этом твоем деловом Вашингтоне? И я точно знаю, что ты не был в это время в Ливане, по этому дай мне, пожалуйста, шанс.
— Почему ты уверен, что я не получил эту информацию от твоих соотечественников?
— Потому что ты занесен там в черные списки, и никто не станет с тобой разговаривать. Мне нужна твоя помощь, и у меня нет времени, чтобы играть с тобой в хитрые игры. Поможешь ты мне или нет, Сид?
— Какая муха тебя укусила? До сих пор я думал, что нехватка времени только моя привилегия. Допустим, я свяжу тебя с кем-нибудь… — Он сильно понизил голос. — Откуда мне знать, что он не кончит свои дни в израильской темнице, беседуя с Мусой Саддером, Шейхом Обайдом и стариной Вануну?
— Потому что, — отпарировал Натан, — то, что я делаю, я делаю вне рамок моей организации. Узнай кто-нибудь о нашей встрече, я оказался бы в куда более глубоком дерьме, чем ты можешь предположить. Это не какой-нибудь дешевый трюк, чтобы упрятать бедного палестинца в тюрягу. Это я мог бы сделать и сам. И это все, что я могу тебе сказать.
— Но пойми, если я с кем-нибудь свяжусь, он будет настаивать на более подробной информации.
— Возможно. Но ему нужна будет эта информация, чтобы помочь мне. Тебе она не нужна.
— Но почему ты предполагаешь, что, если у меня и есть такой знакомый, он захочет тебе помочь? Ведь, в конце концов, ты их враг. Или ты переметнулся на их сторону? Вот была бы сенсация, — хохотнул Сид.
— Очень смешно. — Натан заговорил с раздражением. — Я не могу никого принудить сотрудничать со мной, но, если этот человек стоит за мирное разрешение кровавого конфликта, я думаю, он сможет помочь. Мне нужен только контакт с выступающими за это силами.
— Уж не хочешь ли ты сказать, что нашел способ остановить насилие на Среднем Востоке?
— Нет. Но я могу кое-кому помешать сорвать мирный процесс. Операция по срыву уже началась, и, насколько я понимаю, никто не хочет ее остановить. Если не остановить насилие там, оно неизбежно перекинется и сюда. Ради Бога, Сид, не задавай больше вопросов. Только скажи, можешь ли ты помочь или нет.