Возможно, Алина строит козни из ревности, но разумно ли оставить без внимания такое серьезное предупреждение? Наверное, имеет смысл обсудить это с Питером — по крайней мере, он ей лгать не будет. И еще остается Гай Прентисс, — размышляла Джинни, с отвращением глядя на кусочек картона в руке. Инстинкт подсказывал ей выбросить визитку, но все же она засунула карточку в сумку. Сначала надо переговорить с Питером, хотя… наверное, он назовет всю эту историю полнейшей ерундой…
— Привет, красотка. Я разглядел в толпе твое лицо, и не смог не подойти. Если ты свободна, поехали ко мне домой? У меня там прекрасная музыка.
Джинни не удержалась от смеха, почувствовав на затылке теплое дыхание.
— Я с мужем, — с притворной застенчивостью ответила она.
— А он ревнивый?
— Ужасно ревнивый. — Она обернулась и увидела перед собой темные, насмешливые глаза Оливера. — По крайней мере, так он сам говорит.
— А ты верь, — заявил Оливер, обнимая ее за талию. — Идем, выберемся отсюда, пока у меня опять не начали выпытывать цены на алюминий.
Джинни рада была согласиться — после разговора с Алиной ей меньше всего хотелось притворяться веселой и до конца вечера болтать с гостями.
— Я видел, ты беседовала с Алиной…? — заметил Оливер с вопросительной интонацией.
— Да… — Джинни пожала плечами. — Так… поболтали. — Пока рано говорить ему о своих подозрениях — надо все выяснить, прежде чем переходить к решительным действиям. Ошибки прошлого она не повторит.
Но на пути домой она чувствовала в себе напряженность, которую не ощущала с первой брачной ночи. Сегодня она впервые улеглась в постель раньше Оливера и притворилась спящей. Она слышала, как он лег рядом с ней, как погладил ее плечо, но затем, по-видимому, не решившись ее разбудить, отодвинулся на свою половину широченной двуспальной кровати и недолго почитал, прежде чем выключить свет.
Джинни неподвижно лежала в темноте, прислушиваясь к звукам его дыхания. Солгала ли Алина на этот раз? Неужели он действительно погубил ее отца? И, если это правда, какую же жестокую месть он приготовил для нее?
Десятая глава
Ресторан был одним из лучших — самое подходящее место для тайного любовного свидания. Но Джинни обедала отнюдь не с любовником. Честно говоря, она бы предпочла повесить своему спутнику камень на шею и утопить его в самой грязной части Темзы.
К несчастью, такие поступки преследуются по закону. А ведь ей даже пришлось пригласить его на обед, хотя поначалу она собиралась встретиться на какой-нибудь автостоянке или в фойе гостиницы. А потом помчалась бы домой и приняла душ, чтобы смыть всякие воспоминания об этой встрече.
Гай Прентисс оказался настоящим красавцем — высоким, широкоплечим, с тонкими чертами лица и вьющейся русой шевелюрой. Только очень наблюдательный человек уличил бы его в использовании завивки, а при более критическом подходе можно было заметить признаки намечающегося двойного подбородка и набрякшие мешки под глазами.
— Это был кошмар, — заявил Гай, с аппетитом поедая лангуста в белом вине. — Я не хотел вам говорить. Но люди не понимают, что я пострадал так же, как и остальные, если не хуже! Я потерял не только деньги, а и свою карьеру, свою репутацию…
Но не костюм от Армани и часы «ролекс», — ехидно подумала Джинни.
— Самое печальное, что большинство разорившихся людей были моими друзьями, а теперь они даже не разговаривают со мной. Некоторые из них переходят на другую сторону улицы при виде меня, а это так обидно. — Даже несправедливо наказанный щенок не мог бы выглядеть более несчастным. — Но, думаю, они не виноваты. — Гай сопроводил свое высказывание мальчишеской улыбкой, явно стремясь очаровать Джинни. — Хуже всего, что этого могло и не случиться. Если бы они не начали разбегаться, как крысы, мы бы справились. Я вообще сомневаюсь, понимали ли они, что такое страхование. Некоторые из них предлагали такое дерь… такую чушь.
— Как вы познакомились с моим мужем? — чопорно спросила Джинни, устав выслушивать его оправдания.
— Олли? О, я знаю его очень давно… даже не помню, сколько лет. — Гай рассмеялся, словно предлагая разделить его удивление. — Я некоторое время проработал в Штатах с Тайлером Уорреном — знаете, это владелец крупной охранной фирмы? Мы с Олли оказывали друг другу кое-какие услуги. Вы понимаете, о чем я говорю. Я свел его с некоторыми людьми, желающими выгодно вложить деньги, а он сделал то же для меня.
— И познакомил вас… с моим отцом?
— О, да. — Гай кивнул, вспоминая. — Это случилось года через два после моего возвращения из Штатов… Ой, простите. — В третий раз за двадцать минут его рассказ был прерван звонком мобильного телефона, лежащего на столе. Джинни предположила, что Гай нарочно подстроил эти звонки, чтобы произвести впечатление очень занятого бизнесмена на посетителей ресторана.
Как ее осторожный, консервативный отец мог подпустить этого проходимца к своим деньгам? Только из-за Оливера, деловую хватку которого папа всегда уважал, — вот единственное разумное объяснение.
— Так на чем мы остановились? — Он отложил телефон. — Ах, да… Олли. Как я уже сказал, по счастливой случайности мы встретились снова. Я уже два года как уехал из Штатов, и работал в инвестиционной компании в Сити. Однажды у нас была встреча со спонсорами, и это оказался не кто иной, как добрый старый Олли!
Мобильник зазвонил снова, Джинни еле удержалась от искушения окунуть его в свой стакан с минералкой.
— Значит, это Оливер познакомил вас с моим отцом? — упрямо спросила она, когда Гай закончил разговаривать по телефону.
Он кивнул, пережевывая лангуста.
— Я сказал, что должен найти как можно больше вкладчиков, и он пообещал устроить для меня несколько встреч — за комиссионные, естественно. Что касается вашего отца… Мы пообедали, кажется, втроем. В Дэвенпорте, если я правильно помню. Слушайте, я объяснял всем своим инвесторам, какому риску они подвергаются. Но в этом мире невозможно заработать, если не рисковать.
— Конечно. — У Джинни челюсти сводило от напряжения, но она уже выяснила все, что хотела узнать. — Что ж, спасибо, мистер Прентисс. Простите, но кофе я пить не буду. — Подозвав официанта, она расплатилась за обед кредитной карточкой Оливера. В этом есть какая-то извращенная ирония, размышляла Джинни, выводя свою размашистую роспись.
Гай встал из-за стола одновременно с ней, прямо-таки лучась обаянием.
— Как жаль, что вы спешите, — произнес он с мальчишеской улыбкой. — Я очень благодарен вам за угощение, но если вы позволите мне пригласить вас на ужин, мы с легкостью загладим все наши разногласия. Что скажете?
Джинни вкрадчиво улыбнулась.
— Лучше я поужинаю с компанией гигантских слизняков, — огрызнулась она и, забросив сумку на плечо, вышла на залитую солнцем улицу.
Оливер отсутствовал чуть больше недели — за это время Джинни едва не довела себя до нервного срыва. Она почти ничего не ела и мучилась бессонницей, вновь и вновь размышляя над результатами своего расследования. Ей до сих пор было трудно поверить, но доказательства налицо — если свидетельства Алины и Гая Прентисса не слишком надежны, то к неохотному признанию Питера о том, что Оливер действительно познакомил нескольких людей с этим отвратительным типом, нельзя не прислушаться.
Оливер звонил каждый вечер, и Джинни было все труднее разговаривать с ним так, словно ничего не случилось. Ей не хотелось обсуждать столь важный вопрос по трансатлантической телефонной линии — она должна видеть его лицо и глаза в тот миг, когда бросит ему обвинение.
Джинни не удивилась бы при виде протоптанной дырки в ковре — так часто она подбегала к окну в столовой, высматривая машину Оливера. На часах было почти девять. В голове у нее крутилась одна и та же мысль — на этот раз она все сделает правильно.
Сквозь пелену дождя она увидела внизу приближающийся свет фар. Ее сердце забилось громче — сколько нужно времени, чтобы выключить двигатель и войти в дом? Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как фары погасли, и она разглядела на крыльце высокую, стройную фигуру Оливера.