Шлюпка врезалась в берег, они соскочили на песок. Знакомые целовались и обнимались (Мальшет, Елизавета Николаевна и наш Давид Илларионович оказались старыми друзьями), незнакомых представляли друг другу - смех, возгласы, радость...
Меня они не забыли и тоже расцеловали.
Капитан Ича предложил провести их на "Ассоль", но гости решили сначала отдать долг умершим и велели вести их на кладбище.
С ними отправились Ича, Иннокентий, Барабаш, Сережа Козырев и я. Остальные вместе с прибывшими матросами пошли на "Ассоль", получше приготовиться к встрече гостей.
На кладбище мы поднялись почти молча (только мы с Елизаветой Николаевной немного разговаривали), все тяжело дышали. Подъем немалый, поневоле запыхаешься.
Постояли у свежих могил, выразили сочувствие нашему капитану, затем подошли к могиле ирландца.
Филипп Мальшет и его друзья тоже знали это английское судно. Встречались с "Джоном Биско" в Антарктиде и обменялись визитами. Но особенно заинтересовал их обелиск, установленный моряками с промысловой шхуны "Зима". Узнав, что среди нас есть матрос с "Зимы", Мальшет пожелал непременно поговорить с ним, расспросить его получше.
Затем мы двинулись домой, но они то и дело останавливались, рассматривая остров с возвышенности, и единодушно решили: "Остров Мун, вот что нам нужно! Наконец-то нашли!"
Поскольку мы не особенно понимали, что именно они подразумевают под этими словами, Мальшет дал нам краткое, но исчерпывающее объяснение.
Излагаю, как умею. В общем, так. Наша Москва стала местом собирания миролюбивых сил планеты. Ни одно международное соглашение без нас не обходится. Через год должны начаться работы по международной Программе исследований глобальных атмосферных процессов. Подготовка к ним идет сейчас полным ходом. Это имеет и огромное политическое значение, так как интересы науки, миролюбивой политики, национальной экономики и просто интересы добрососедства входят в международную Программу исследований.
Действующую сейчас на планете сеть метеорологических и аэрологических наблюдательных станций необходимо срочно увеличить, а также усовершенствовать и расширить. В частности, в этой части Великого океана нет ни одной такой станции.
Экспедиции на "Дельфине" Академия наук поручила подыскать в этих широтах подходящий островок. Такое же задание, только от Лондонского королевского общества не то от Шотландской академии (или от тех и других), получил и "Джон Биско". При встрече англичане сказали, что неплохо бы на острове Мун организовать метеостанцию, что они уже было остановились на этой мысли, но поскольку остров Мун оказался советским... если русские не возражают...
На что Мальшет, не моргнув даже глазом, заявил, что они как раз идут с заданием организовать на острове Мун научно-исследовательскую станцию, что там намечено построить, кроме того, мощный радиоцентр, станцию ракетного зондирования верхних слоев атмосферы, вычислительный центр для обработки научных материалов и... маяк. Начальник экспедиции с "Джона Биско" с огорчением заметил, что остров Мун подходит для "спасательного убежища", если взорвать скалы при входе в бухту, но... поскольку русские еще двадцать лет назад открыли остров, то это, конечно, их право.
Дойдя в своем рассказе до этого места, Мальшет стал так хохотать, что вынужден был остановиться. Зеленые глаза его, резко обведенные черными ресницами, буквально искрились от смеха. Дело в том, что никто на "Дельфине" понятия не имел, на какой широте и долготе расположен этот советский остров. Единственно, что они знали о лунном острове (от англичан), что он советский и на нем удобно организовать станцию. И что англичане очень огорчались, что остров Мун уже "застолблен". Не спрашивать же у них, где этот остров?
- Как же вы его нашли? - усмехнулся Иннокентий.
- Вы радировали, что на Течении находится остров и "Ассоль" несет на него. Но мы были слишком далеко от вас - едва перешли северный тропик. Затем нарушилась связь.
Увидев нашу плотину, комиссия пришла в неописуемый восторг. Они с уважением посматривали на нашего капитана: спас судно, затем сделал все возможное, чтоб оживить его, хотя в такой беде было бы извинительно и опустить руки.
Мы остановились перед плотиной. Вода уже почти не просачивалась сквозь нее. Отверстия в плотине успело затянуть илом, водорослями и песком. А вода в озере все прибывала. Скоро придется спускать.
- Ну и молодцы, времени не теряли! - с жаром воскликнул Мальшет.
Капитан Шалый, хотя и более флегматичный, тоже не выдержал и от всей души пожал Иче руку.
Подошли к "Ассоль", и у комиссии отнялся язык. Совершенно потрясенные, они обошли судно. Санди стал фотографировать его во всех ракурсах. Потом отбежал назад и сфотографировал "Ассоль", стоящую на земле, настороженную, как огромная птица, готовая взлететь.
- Это ж надо, не потеряла остойчивости, не опрокинулась! - поражался Шалый. Он стал расспрашивать Ичу о подробностях.
Ича рассказал, как они с рулевым Цыгановым изо всей силы повисли на штурвале и переложили руль до предела вправо. Как удалось поставить телеграф на полный вперед... Дальше я, к своему удивлению, узнала, что на подходе к острову "Ассоль" получила страшную пробоину над самой ватерлинией, и команда судна, рискуя быть смытой в океан, мужественно залатала ее. Особенно отличились боцман Чугунов, Анвер Яланов и Иннокентий.
По словам Ичи, в некоторых местах острова и на подходах к нему сила ударов волн достигала 60 тонн на квадратный метр. От нас, женщин, это все тогда скрыли, чтоб не пугать.
- Дорогие мои, да вы ж были на волосок от смерти! - простонал разволновавшийся вконец Мальшет. Эти слова он повторял несколько раз за вечер.
А Санди стал фотографировать нас всех подряд, поодиночке и скопом. Поднялись на палубу, познакомили со всеми, кто оставался и ждал гостей "дома". Когда Ича назвал фамилию Яланова, Мальшет не выдержал и немедленно потащил его в сторону, расспросить без помехи о том, как моряки с "Зимы" открывали остров Мун.