20 февраля 1942 г. немецкое командование объявило о полной очистке местности от противника на участке 27-го и 6-го армейских корпусов западнее Ржева. Отмечались успешные действия 86-й пехотной дивизии (9-й армии). Общий вывод оперативного отдела штаба ГА "Центр" об обстановке на фронте был следующим: "...Положение противника не изменилось, но следует указать на его увеличившуюся активность позади фронта, высадку авиадесантных войск, а также деятельность партизан. По данным разведки и показаниям военнопленных, противник предполагает в день Красной Армии (23 февраля) провести особые операции как позади фронта, так и на всех его участках, при поддержке своих воздушных сил..."{452}

Забегая вперед, скажем, что ничего особенного 23 февраля так и не произошло, если не считать продолжавшуюся высадку сил 4-го воздушно-десантного корпуса восточнее Знаменки. 21 февраля 1942 г. штаб ГА "Центр" издал приказ № 1414 на ведение боевых действий после завершения зимы. В определенной мере он стал продолжением и дополнением уже упомянутой директивы ОКХ от 12 февраля 1942 г. по ведению боевых действий во время распутицы. Правда, теперь это был документ, разработанный непосредственно командованием группы, в котором учитывались мнения полевых командиров вермахта. Приказ №1414 был подписан, когда опасность захвата Ржева советскими войсками практически уже миновала. В районе города началось строительство дополнительных укреплений. Указывалось, что к работе по подготовке позиций и опорных пунктов на весну и лето следует приступить немедленно и вести ее всеми имеющимися в распоряжении средствами, а "при выборе позиций нужно стремиться строить их на сухих, песчаных участках..."

Ставились задачи объединениям ГА "Центр":

2-я танковая армия: удерживать район юго-западнее Сухиничей и во взаимодействии с южным флангом 4-й армии овладеть г. Киров;

4-я армия: отступить на позицию Угра-Воря и оставить город Юхнов. При отступлении от него предусматривалось основательное разрушение всех мостов через р. Угра и аэродрома; создание "зоны пустыни".

4-я танковая армия: первоочередная задача - уничтожение вражеских частей в своем тылу: партизан - в районе Дорогобужа; десантников, конников генерала Белова и частей 33-й армии - в районе южнее и юго-западнее Вязьмы.

Особая операция предусматривалась в полосе 9-й армии. Еще в директиве от 12 февраля 1942 г. немецкое командование говорило о возможности окружить крупные силы Калиниского фронта, продвигающиеся через Андреаполь и Торопец на Великие Луки, Витебск и Демидов. ОКХ беспокоило то обстоятельство, что советские 3-я и 4-я ударные и 22-я армии выходили далеко во фланг и тыл немецким 9-й полевой и 3-й танковой армиям. Войска Красной Армии в перспективе могли перерезать транспортное сообщение через Смоленск и окончательно лишить ГА "Центр" взаимодействия с правым флангом ГА "Север". Этого немецкое командование допустить не могло. В качестве контрмеры, в директиве от 12 февраля 1942 г., оно предусматривало собственный удар по тыловым коммуникациям советских армий{453}. Спустя 9 дней, 21 февраля, фон Клюге конкретизировал предстоящую задачу. Он приказал 9-й армии готовить операцию в направлении на Осташков для того, чтобы "перерезать вражеские коммуникации между Ржевом и Осташковым, овладеть под Осташковым крепким опорным пунктом и, по возможности, продвинуть фронт к Волге..."{454}

В дальнейшем эта операция разрабатывалась в немецких штабах под кодовым наименованием "Операция на "О"". Она предусматривала участие в ней крупных сил ГА "Север", действующих из района Демянска{455}. Немецкое командование решило воспользоваться тем моментом, что передовые соединения Калининского и Северо-Западного советских фронтов далеко оторвались от своих основных баз снабжения и появилась возможность захлопнуть за ними ловушку. Интересно будет рассмотреть - на чем строили свои расчеты германские генералы.

Напомним, что Красная Армия освободила к середине февраля довольно большую территорию к северу от Смоленска и Ярцево. С начала контрнаступления под Москвой объединения Калининского и Северо-Западного фронтов продвинулись вперед на 250-300 км. В ходе Торопецко-Холмской операции во второй половине января 1942 г. войска 3-й и 4-й ударных армий развивали наступление на витебском и смоленском направлениях. Командование вермахта было вынуждено перебросить на этот участок дополнительно 59-й армейский корпус, а также резервы из Западной Европы (три пехотных дивизии и отдельные пехотные подразделения, которые вошли в состав групп "Зинценгер" и "Вельвер"). Эти группы стали подчиняться с 1 февраля 1942 г. управлению 3-й танковой армии, которое было переведено в Витебск{456}. В немецком фронте образовался громадный выступ, который мешал взаимодействию сил ГА "Центр" и ГА "Север". Линия фронта описывала здесь большую дугу вокруг верхнего течения реки Западная Двина. Но в то же время на участке оз. Селигер - Осташков Селижарово - Ельцы, еще с момента ввода советских ударных армий в прорыв, этот выступ имел относительно узкую горловину, через которую и поступало все снабжение для наступающих частей РККА (ширина горловины не превышала 135 км). С севера ее могли перерезать дивизии демянской группировки ГА "Север" (16-я армия), а с юга - войска оленинской группировки ГА "Центр" (9-я армия). Первоначальный замысел немецкого командования был решительным - удар этих группировок навстречу друг другу. Однако в планы вмешались объективные обстоятельства.

Ко второй половине февраля 1942 г. под Демянском немецкие соединения, предназначенные для наступления на встречу 9-й полевой армии, были зажаты с трех сторон войсками советского Северо-Западного фронта. Уже 20 февраля был образован внутренний фронт окружения шести немецких дивизий находящихся в демянском котле. ОКХ рассчитывало быстро выправить ситуацию, но теперь операцию на Осташков ("операцию на "О"") была в состоянии проводить только одна 9-я армия. Командование ГА "Центр" пока не теряло надежды на успех, поскольку советские войска, потерпевшие незадолго до этого в полосе армии Моделя ряд поражений были значительно ослаблены. Одной из предпосылок для начала наступления штаб ГА "Центр" считал "надежную связь между западным флангом 23-го армейского корпуса и г. Белый"{457} (другими словами уничтожение 39-й советской армии - М. М.).

Добавим, что общий замысел "операции на "О" во многом являлся продолжением прежних попыток ОКХ решить проблему северного фланга ГА "Центр". Опять, как и осенью 1941 г., первоначально предусматривалось участие в наступлении сил ГА "Север", конкретно - правого фланга 16-й немецкой армии. Однако у генерал-полковника Э.Буша (командующего 16-й армией) было сейчас предостаточно проблем в обороне собственного фронта.

Дальнейшие события на фронте ГА "Центр" необходимо предварить кратким комментарием. Дело в том, что анализ планов немецкого командования, проработка которых шла в феврале 1942 г., показывает обоснованность ряда решений советского военного руководства, которые были подвергнуты критике уже в послевоенные годы. Не вызывает сомнения, что задуманное Сталиным широкое наступление на всем советско-германском фронте весной 1942 г. не привело, да и не могло привести, к желаемому результату. Однако документы германской стороны еще раз заостряют наше внимание на том, что ситуацию, сложившуюся зимой-весной 1942 г. западнее Москвы невозможно рассматривать отдельно от ситуации на других участках фронта. Более того, необходимо учитывать и замыслы противника. В этой связи, несколько в ином свете предстают перед нами меры, которые предприняла Ставка ВГК по усилению отдельных направлений (помимо западного) в начале 1942 г.

Так, широко критикуется приказ советской Ставки от 19 февраля 1942 г. вывести 1-ю ударную армию из состава Западного фронта в резерв. Маршал Г. К.Жуков писал в своих мемуарах, что он активно выступал против этого решения{458}. В конце января армия была передана Северо-Западному фронту с целью разгрома демянской группировки противника. Бои в демянских болотах, даже после образования внутреннего кольца окружения шести немецких дивизий (96 тыс.чел.), продолжались с неослабевающей активностью. 1-я ударная армия сыграла важную роль в образовании внешнего кольца окружения{459}. Полностью завершить разгром немецкой группировки тогда не удалось, однако, и германская 16-я армия не могла теперь участвовать в наступлении навстречу 9-й армии. Коммуникации 3-й и 4-й советских ударных армий остались в безопасности. В этом, безусловно, есть заслуга, переброшенной из состава Западного фронта 1-й ударной армии. Позднее штаб ГА "Центр" пришел к заключению, что сил одной 9-й армии недостаточно, чтобы провести "операцию на "О"" и отрезать советские ударные силы, хотя некоторое время такая возможность им еще рассматривалась.