- Константин Рашидович, мы потеряли второго сотрудника за несколько дней. Ситуация выходит из-под контроля.
- Думаешь, это я, да? Нет, Виталий, ошибаешься, дорогой. Я последнее время занимаюсь только подготовкой к аукциону. Просто времени нет для других дел.
Квочкин болезненно поморщился. Он-то сам занимался в последнее время только "другими делами"!
- Извините, Константин Рашидович, вы серьезный человек, я тоже. К чему говорить о пустяках? Повторяю, ситуация выходит из-под контроля, и мне это совсем не нравится. А вам?
- Мне тоже не нравится. Понимаю, ты думаешь, это я. Пони-маю, убедить тебя по телефону трудно. Хочешь - приеду к тебе завтра, поговорим без свидетелей. Я не хочу ухудшать наши сложные отношения. Я хочу улучшать их, может быть, скоро ста-нем союзниками, а?
- Поговорить без свидетелей? Да, это будет, пожалуй, са-мый разумный вариант. Когда вы сможете приехать?
- В два тебя устроит? Раньше не могу.
- Да, устроит. В два буду ждать вас у себя, Константин Рашидович. У вас прелестная жена, поговорил с ней - и согласен на любые ваши предложения.
Намек был более чем прозрачным. Согласие Сафарова прие-хать для переговоров в офис "Расцвет-банка" было значительно уступкой с его стороны, а слова Квочкина о том, что не возра-жает против этого лишь благодаря разговору с красавицей женой, генеральный директор корпорации "ДЕГЛ" вполне мог расценить, как оскорбление. Однако, Сафаров и виду не подал, что обижен.
- Эх, Виталий,- доверительно сказал он.- Молодой, энер-гичный! Тебе не понять, что такое любимая женщина для старика! Она - все, что у него осталось в этой жизни. И самое хорошее, и самое плохое - абсолютно все, дорогой.
- Передайте привет и наилучшие пожелание Ирине. До завт-ра,- сухо сказал Квочкин.
Положив трубку, он задумался. Сафаров не наглел и не ук-лонялся от серьезного разговора. Он уверенно шел на контакт, как будто не сомневался в своей победе. С чего бы это?
40
- Хорошо у тебя тут, Виталий,- со вздохом сказал Сафаров, разглядывая небольшой, уютный зал для особо важных заседаний.
Зал и вправду был красивым: темно-коричневые обои с золо-тым тиснением, на стенах картины в тяжелых золотых рамах, мяг-кая мебель с гнутыми полированным ножками и темно-коричневой с золотым тиснением обивкой. Посередине - круглый стол и шесть стульев, которые вполне могли бы сыграть свои роли в фильме "Двенадцать стульев", буде таковой еще раз сниматься. И - ни одного окна.
- У меня тут не только хорошо, но и вполне безопасно,- холодно сказал Квочкин, жестом предлагая Сафарову сесть за стол.- Давайте - к делу, я болею, приехал в офис только для того, чтобы встретиться с вами.
Сафаров лукаво прищурился, махнул рукой и... присел на диванчик.
- Круглый стол - прямо как в ООН, а там никогда согласия нет,- сказал он.- Пускай наши бандиты за столом сидят и слуша-ют, а мы с тобой на диване, как друг Жак или Гельмут и друг, понимаешь, Борис. Садись, Виталий, почему не хочешь рядом со мной посидеть? Я не заразный, слушай.
Рекрутов тотчас же послушно сел за стол, Кондра, после недолгих колебаний, сел напротив него, а Квочкин примостился на краю дивана.
- Константин Рашидович, я хотел бы услышать ваши объясне-ния по поводу вчерашнего убийства нашего сотрудника.
- Безопасно тут, говоришь? Ну да, ни одного окна нету,- Сафаров еще раз оглядел зал, поцокал языком.- А я не догадался такой устроить, теперь знаю, к чему надо стремиться. Слушай, думал ты меня в свой депозитарий поведешь для секретного раз-говора! А оказывается - такой специальный зал есть. Хочешь, условия сделки обсуждай, хочешь - девушку приводи, никто не увидит, не услышит. Молодец, Виталий.
Квочкин смотрел на него с нескрываемым раздражением, но Сафаров не обращал на это никакого внимания. Улыбался, рассуж-дал, будто не в офисе главного конкурента находился, а у себя в кабинете.
- Я жду объяснений, Константин Рашидович,- теряя терпе-ние, сказал Квочкин.
- Ох, Виталий, Виталий!- снова вздохнул Сафаров.- Моло-дой, понимаешь, горячий. Нету никаких объяснений, не трогал я твоего Амина. Не нужен он мне, и войны тоже не хочу. Женя, расскажи, что знаешь.
- Вчера, в первой половине дня Константин Рашидович при-казал прекратить всякую работу по поиску досье Троицкого, отозвать всех людей, занятых в операции,- бодро отрапортовал Рекрутов.- Что и было сделано сразу же. Заверяю обоих уважае-мых руководителей, что ни один из моих сотрудников к убийству Амина не причастен. Хотя, после злодейского нападения на дачу в Карпухино и убийства трех человек, информация, разумеется, строго конфиденциальная, мы имели полное моральное право отве-тить соответствующим образом. Но не стали этого делать.
- Что скажешь, Виталий?- усмехнулся Сафаров.- Только не надо мне лапшу на уши вешать, что это не твоих рук дело.
- Это, действительно, не моих рук дело. Но вы, Константин Рашидович, первыми начали.
- Твоих, дорогой, твоих рук это дело. Мы же встретились для честного разговора, не будем темнить. Но я не обижаюсь. Знаешь, почему? Твои люди убрали Лобана, прямо скажу - помогли мне. Он не устраивал меня, дурак, понимаешь, бандит. Я бы его сам убрал, но ты помог. Поэтому - никакой злости, никакой мес-ти.
- Но ваши люди убили еще одного моего сотрудника несколь-ко дней назад,- хмуро сказал Квочкин.
- Это была ошибка, Виталий. Честное слово - ошибка. Приз-наюсь, виноват. Готов компенсировать родственникам пострадав-шего ущерб и все такое. Видишь, что было - то было, я не отри-цаю. А чего не было - того не было.
- Это нечестная игра, Константин Рашидович. Зачем вы на-чали охоту за так называемым досье Троицкого? Кто дал вам пра-во искать наши, я подчеркиваю, наши документы, если они, разу-меется, существуют?
- Женя!
Рекрутов расстегнул "дипломат" с цифровыми замками, дос-тал рукопись, положил на стол.
- Мы работали только с женщиной, которая принесла нам эту рукопись,снова по-военному четко сказал он.- Автор - Чекма-рев, но принесла ее молодая женщина. И тут, в предисловии пря-мо сказано, что документы, подтверждающие подлинность событий, находятся у нее, и она готова передать их нам. Отказываться от ее услуг было бы глупо.
- Сука!- сквозь зубы процедил Квочкин.
- Почему?- спокойно сказал Сафаров.- Каждый делает свой бизнес, как может. Видишь, Виталий, мы имели полное право за-ниматься этим вопросом. Кто откажется от возможности получить такой компромат? Если знаешь такого, скажи, очень интересно.
- Ну, если вы такими способами пытаетесь конкурировать с нами, я не завидую вам.
- Не только такими, Виталий, любыми. Ты каким способом выиграл закрытый тендер на право быть независимым регистрато-ром "Черного алмаза"? Правильным? Ты ведешь реестр акционеров и участвуешь в аукционе, это правильно?- улыбка все еще свети-лась на округлом лице Сафарова, но взгляд маленьких, черных глаз стал колючим.- Но я не обижаюсь, не объявляю войну. Я за-нимаюсь делом, готовлюсь к аукциону. А у тебя большие пробле-мы, Виталий. Один из твоих наймитов, понимаешь, сдох при пе-рестрелке, а трех других - расстреляли за деревней, когда они выполнили задание. А это, как мне доложили, люди Серого. Вот там и поищи того, кто кончил Амина.
- Как расстреляли? Я ничего об этом не знаю,- Квочкин злобно посмотрел на Кондру.
- Ого, так я вижу, Ян Сигизмундович не информирует своего начальника про то, как дело было,- довольно усмехнулся Сафа-ров.- Женя, что бы я сделал с тобой за такое?
- Ничего, Константин Рашидович,- бодро отрапортовал Рек-рутов.- Потому что такого в нашем деле быть не может. Полная информация для руководства главный принцип нашей работы.
- Какой, понимаешь, самоуверенный,- покачал головой Сафа-ров.
Квочкин снял очки, принялся неторопливо протирать стекла носовым платком. Потом поднял голову, посмотрел на Кондру.
- Ян Сигизмундович?
- Это был несчастный случай, Виталий Данилович,- опустив голову, пробормотал Кондра.