Поэтому ученик с мольбой взывает к своему гуру: "Веди меня от нереального к реальному, веди меня из тьмы к свету, веди меня от смерти к бессмертию"/3/.
Древние обращались с надеждой к зримому миру, боготворили Солнце, пьянящий напиток Сому, чтили сотни богов, которые, как им казалось, наполняли пространство, горы, джунгли и дома. Теперь человек отвращается от завораживающей панорамы и пытается пробить дорогу к Сат Экам, Единому Сущему/4/.
Когда Яджнявалкью спросили, сколько существует богов, он сначала назвал каноническую цифру ведийской мифологии: три тысячи триста три. Но потом, когда ученик, чувствуя, что наставник не сказал ему всей правды, продолжал спрашивать, Яджнявалкья ответил: это - только проявления, богов же тридцать три. А в конце концов, уступая настойчивым просьбам, он признал, что в сущности Бог только один/5/.
Если боги и существуют, то они - лишь отдельные волны единого моря Божества. "Он - единственный, не имеющий цвета, многоразлично прилагающий свою силу, создающий много цветов для скрытой цели, в нем в конце и в начале растворена Вселенная, он - Бог; пусть одарит он нас чистым восприятием. Он поистине Агни, он - Адитья, он - Ваю, он - луна, он - поистине чистое"/6/.
Но где найти это Единое, где оно скрыто? Упанишады поясняют это наглядным примером/7/.
- Принеси мне плод смоковницы ,- говорит отшельник сыну.
- Вот он, господин.
- Разломи его.
- Я разломил его, господин.
- Что видишь ты в нем?
- Нежные зерна, господин.
- Разломи одно из них. Что ты видишь в нем?
- Ровно ничего, господин.
- Это тонкая часть, которой ты, дорогой мой, не замечаешь. Из нее, дорогой мой, из этой тонкой части возникла вся большая смоковница. Верь мне, дорогой мой, эта тончайшая сущность есть во всем мире. Это - истина; это есть во мне и в тебе.
Искомое близко! Через свой атман, через свое "я", человек приближается к мировому Атману, который есть внутренняя субстанция, принцип единства, сокровенное "Я" Вселенной/8/. Пока мы опирались на внешний опыт, мы не замечали входа, который был рядом с нами. Именно наше "я" соприкасается с космическим Атманом. Нужно войти в себя, чтобы познать Его...
"Когда солнце зашло, когда луна зашла, когда огонь погас, когда речь умолкла, что есть свет для этого человека? Атман становится светом для него"/9/.
Земной свет был лишь помехой истинному знанию, которое открывается в предельной самоуглубленности духа.
x x x
Но не всякий может беспрепятственно проходить через ворота. "Этот Атман внутри тела, состоящий из света и чистоты, достигается истиной, тапасом, правильным знанием и постоянной воздержанностью. Его видят люди, владеющие собой, освободившиеся от пороков"/10/.
Постичь Атмана способен лишь тот, кто отрешается от чувственных образов и представлений.
Его облик невозможно увидеть,
Никто не видел его глазами.
Его восприемлют сердцем, умом, мыслью.
Тот, кто знает это, становится бессмертным"/11/.
Но и этого мало. Нужно побороть не только чувства, но и саму мысль, чтобы обрести единение со всемирным "Я".
Если прекращаются
Пять знаний вместе с мыслью,
Если бездействует рассудок,
То это, говорят, - высшее состояние/12/.
Достигнув такого уровня, человек переживает слияние с Атманом, побеждает смерть, возвышается над тлением.
Не рождается и не умирает знающий Атман,
Он не происходит ни от кого и не становится никем.
Нерожденный, постоянный, вечный, изначальный,
Он не гибнет, когда погибает тело.
Если убивающий думает, что он убивает,
Если гибнущий думает, что он гибнет,
То оба они заблуждаются.
Он не убивает, он не гибнет.
Меньше малого и больше больше.
Атман скрыт в тайнике сердца людей.
Тот, кто не прилагает усилий, кто без печали,
Видит величие Атмана благодаря спокойствию.
Сидя, он идет далеко,
Лежа, он ходит всюду/13/.
Не то же ли говорил и Лао-цзы, вечно летящий дракон Поднебесной империи, когда утверждал, что мудрец постигает Дао, "не выходя из своего дома"?
Здесь мы касаемся самых смелых свершений человеческого духа: бесстрашно проникает он туда, где смолкают голоса бытия, где царит нерушимое Молчание вечности...
Следуя по пути, проложенному созерцанием, индийские брахманы приходят к тому же, к чему приходили все мистики, в какое бы время и в каком бы народе они ни жили. Яджнявалкья и Будда, Плотин и Ареопагит, Мейстер Экхарт и Григорий Палама, каббалисты и Николай Кузанский, Яков Беме, Рейсбрук и множество других ясновидцев Востока и Запада с единодушием, которое невольно приводит в трепет, возвещают о том, что они познали, дойдя до самых пределов бытия/14/.
Все они как один свидетельствуют, что там исчезает все мыслимое и представимое, что там нет ничего и в то же время - неизреченная Полнота. Там невозможно найти ни одного из свойств мира, природы и духа; там нет ни добра, ни зла, ни света, ни тьмы, ни движения, ни покоя. Там царит нечто, превосходящее самую глубокую мысль человека, превосходящее само бытие. В священном мраке, скрывающем основу основ, они ощутили реальность Сущего, Абсолюта. Страшная, непереносимая тайна!..
И все же они не в силах были молчать о том, что пережили, и пытались передать открывшееся человеческими словами. Это состояние духа отражено в последних строках "Божественной комедии", когда поэт, поднявшись в пылающую область эмпирея, все еще пытался что-то осмыслить и выразить:
Но собственных мне было мало крылий.
И тут в мой разум грянул свет с высот,
Неся свершенье всех моих усилий.
Здесь изнемог высокий духа взлет/15/.
Средневековая монахиня Анджела вместо символа света прибегает к слову "мрак". "Увидела я Его в некоем мраке, а потому во мраке, что Он наибольшее благо, какого невозможно ни помыслить, ни уразуметь; все, что можно мыслить и разуметь, не достигает до Него"/16/.
Эту Бездну трудно даже назвать "Богом"; великий германский мистик Экхарт именует абсолютное Начало "Божеством" (Gottheit). "Все, что в Божестве, - утверждает он, - едино, о том говорить нельзя. Бог действует так или иначе. Божество не действует. Нет для Него действия, и никогда не оглянулось Оно на это. Бог и Божество различествуют как дело и неделание"/17/.