Семе не было дано никаких указаний, но он не мог оставаться безучастным.
Похоже, его звонок прозвучал вовремя.
Большаков, путаясь в штанах, дрожащими руками застегнул ширинку и быстро стал натягивать на себя остальную одежду. Он испугался.
Вдруг это Карлин вернулся? Мысли метались в беспорядке.
Стоя в дверях, уже одетый, он вдруг сообразил, что Лиду нельзя оставлять в таком виде.
Он поднял её и потащил к дивану. Она слабо стонала, не понимая, чего он хочет от нее.
Он швырнул безвольное тело на диван и укрыл халатом. Так! Он шарил глазами по сторонам. Нормально! Если что, на первый взгляд сойдет. Пробьется!
Он стоял в прихожей, но больше звонков не было. Непонятно... Он прислушался, но не мог уловить ни единого звука. За дверью стояла полная тишина.
Он решился и повернул ключ в замке. За дверью никого не было. Лифт Большаков решил не вызывать. Не теряя времени, он стал быстро спускаться по лестнице.
На площадке третьего этажа, отвернувшись к окну, кто-то стоял. Мужик! Вадим Алексеевич даже споткнулся, но тут же взял себя в руки и двинулся дальше. Его никто не остановил.
Сема Резаный - на лестнице стоял он - проклинал себя за то, что не спустился вниз. Он думал, что этот фраер вызовет лифт, и ошибся.
Паршиво, поморщился он, второй раз на глаза мужику попался. Непрофессиональная работа.
Глава 18
- Ты, мудак, ты знаешь, что натворил?! - Чапа сгреб Илью Шаныгина за ворот махрового халата и швырнул в кресло.
- Что случилось?
Илья таращил глаза на разъяренного приятеля, который, как тайфун, ворвался к нему в квартиру несколько минут назад.
- Это, что, что? - завопил Чапа и швырнул в продюсера охапку газет, которые принес с собой.
- А что здесь такого? - невозмутимо спросил Илья. - Не понимаю, какое тебе до этого дело?
- Не понимаешь, да? - зловеще прошипел Чапа. - Я тебя уже который день разыскиваю. Туда-сюда, туда-сюда, говорят, нет нигде. Я думаю, что ты как раз очень хорошо все понимаешь, если скрылся ото всех.
- Я жену хоронил, - торжественно произнес Илья.
- Жену-у-у? - насмешливо переспросил Чапа.
- Да.
- Жену, значит? Да из тебя муж, как... - Он с ненавистью пнул ногой кресло. - Стало быть, ты сейчас вдовец?
- Не понимаю, что ты разоряешься?
- Сейчас поймешь. Ты журналистов на Стрелецкую натравил?
- Да как сказать... Дал парочку интервью. Они там такого понаписали, что чертям тошно.
- Вот именно.
Импульсивный Чапа сорвался с места и, не в силах справиться с собой, забегал по комнате.
- Мне на твою, прости, Господи, Польди... - он выругался. Но ты по своему раздолбайству зацепил Стрелецкую. Я намекал, что её трогать нельзя? Намекал или нет?
- Ну... - замялся Илья.
- ...уй гну! После смерти Дробышевой она рта не открыла. Я видел её выступления по телевизору. Зачем ты натравил на неё газетчиков, какая в этом была необходимость?
Шаныгин молчал. Не скажет же он этому дельцу, что необходимость была. Ему нужно было отвести подозрения от себя. Вот и решил, пусть потреплют Стрелецкую, создадут общественное мнение. Но не будет же он все рассказывать этому сумасшедшему?!
- Чего ты дергаешься? - примирительно сказал он. - Журналисты оставили Валерию в покое. Сейчас они за Мызникова взялись. Вот старый козел! - не скрывая радости воскликнул продюсер. - Угораздило же дурака так попасться! Проскочила информация, что он был последний, кто в тот вечер видел Польди живой.
Шаныгин, когда узнал об этом, от радости чуть с ума не сошел. Повезло ему, да ещё как! С сожалением он подумал о том, что уже успел кинуть тень на Стрелецкую. Поторопился, значит. Ну да что теперь делать?
- Он не мог ее?.. - спросил Чапа.
- Да кто его знает... - пожал плечами Илья.
- Хорошо бы. А ты где в тот вечер был? - подозрительно спросил он.
- В клубе. Меня все видели.
- А, ну-ну, - странным голосом произнес Чапа.
Он развернулся к Шаныгину всем корпусом и внимательно его рассматривал.
Продюсеру его взгляд не понравился.
- Ты чего? - всполошился он.
- Да вот думаю, не ты ли свою женушку укокошил, а?
- Ты с ума сошел! - Илья побледнел.
- Как знать, как знать, - задумчиво произнес Чапа. - Может, и сошел, потому что с тобой связался. Ты понимаешь, что все дело завалить можешь, а?
- Что ты меня все пугаешь? То с Дробышевой, теперь со Стрелецкой. Не случилось тогда ничего, и сейчас пронесет.
- Нельзя было трогать Стрелецкую. Теперь вот сиди Чапа и думай, что делать. Ты знаешь, кого зацепил? Артема Беглова. Слыхал про такого?
- Смутно.
- Есть слушок, что за певичкой этой стоит Беглов, а ты её в уголовное дело пытался впутать. Так что помолись, чтобы пронесло. С Бегловым шутки не шутят. Он любого сроет.
- Я не понимаю...
- А тебе и понимать ничего не надо. Хорошо, что этот мудак, как его...
- Мызников, - подсказал Илья.
- Вот-вот, хорошо, что этого деятеля Мызникова прихватили. Может, и обойдется все.
Подельники молчали. Каждый обдумывал ситуацию.
Илью меньше всего волновал мифический Артем Беглов, которым пугал его приятель.
А Чапа в который уже раз прикидывал: можно ещё разок использовать продюсера для переправки партии антиквариата за рубеж или нет. Он потому и пришел сегодня к Шаныгину. Уголовщина его не волновала. Смерть Дробышевой списали на наркотики, убийство Максимовой - висяк. Федор сознаваться в милицию не побежит, даже если сгребут парня, молчать будет. Один Чапа знает, какие подвиги за ним числятся. Федору подельника сдать, все равно что самому с повинной в прокуратуру явиться. Здесь Чапа был спокоен. Ему и надо-то всего ничего продержаться. А дальше... Ищи ветра в поле.
Он давно все продумал. Отвалить собрался. В страну Шиллера и Гете. Потрудился он хорошо. Везло до сих пор, но прекрасно понимал, что когда-нибудь фарт закончится. Сколько он стариков, божьих одуванчиков, обобрал, не счесть. Зачем им старинные вещи? С собой в могилу не заберут.
Убийство Польди Лэнд и шумиха, поднятая вокруг Стрелецкой, по-настоящему напугали его. Кретин Шаныгин едва не сорвал операцию. Продюсер волновал его по-настоящему. Неужели он сам свою женушку?.. Идиот, ох, идиот! Впрочем, его, Чапы, это совершенно не касалось. Последний раз использует канал, и - прости-прощай!