Изменить стиль страницы

— А что? — сказала Полина. — Это мысль…

И она взяла со стола телефончик, оставленный Аликом.

Таран подумал, будто она просто шутит или издевается, но не угадал. Полина и не думала шутить. Она нажала на кнопочку с цифрой «2».

— Алик? Это Полина. Вы не могли бы зайти к нам с Юрой? У нас кое-какие сексуальные проблемы.

Даже после этого Таран еще не поверил в то, что эта засранка все затеяла всерьез. И даже после того, как щелкнул сперва замок двери напротив, а потом замок двери их каюты. Вошел Алик, в майке и спортивных штанах, судя по всему, явно поднятый этим звонком с постели. Таран лежал под одеялом, а вот Полина встретила Алика самым бесстыжим образом, откинувшись на подушку, с голой грудью и сдвинув одеяло так, что оно прикрывало только самый низ мохнатого кустика. Правда, все это было не при свете, но бывалый Алик, как видно, таким зрелищем был смущен.

— Сейчас, между прочим, без пяти двенадцать, — заметил он. — По судну объявлен отбой. Нельзя ли эти ваши проблемы отложить до завтра?

— Нет, — сказала Полина. — Вы наверняка слышали, что сказал Юра?

— Ну, допустим, слышал, — проворчал Алик, которому, должно быть, не хотелось признавать наличие подслушки в каюте. — Что из этого?

— А из этого следует, — жестко произнесла Полина, — что Юре хочется посмотреть, как меня …. (она употребила именно это слово!). И он предлагает вам это самому сделать или найти желающих.

У Юрки не только уши загорелись, но даже, кажется, нос. Во, как все повернула, зараза! Он даже не нашелся, что вякнуть — до того стыдно стало! С другой стороны, если Алик через прослушку все слышал, то и возражать нечего. Угораздило же ляпнуть такое!

Алик, конечно, заподозрил подвох. Он, стараясь не особо поглядывать на Полину, произнес мрачным тоном:

— Знаете, мы уже с вами говорили насчет всяких ненужных фокусов. Так вот, эта задумка у вас дурная. Если ты считаешь, будто я такой наивный, что полезу тебя трахать, а твой мальчик после этого двинет меня по башке, — то глубоко ошибаешься.

— Ну, я вам подскажу, как от этого подстраховаться, — нагло ухмыльнулась Полина. — У вас же есть наручники, верно? Усадите его вон туда, в угол у окна, и пристегните его за левое запястье к батарее отопления, которая под окном. Никуда не денется и ничем вас не ударит. Ну, на худой конец — в смысле если он у вас совсем худой или вам Тина запретила — позовите кого-то из ваших мальчиков. Можно даже двух…

Алик проворчал:

— Дурдом какой-то… Вы что теперь, все такие, с присвистью?

— Да, мы такие! — произнесла Полина, пока Таран лихорадочно соображал, чего бы сказать, чтоб не выглядеть таким же извращением, как эта психованная дура. — Но между прочим, если вы не сделаете так, как я прошу, то очень пожалеете! Голос у Полины звучал так, будто за ее спиной стояло двадцать вооруженных боевиков. Юрка подумал, что после этой выходки их точно пересадят в трюм с крысами.

Но он в очередной раз не угадал. Алик как-то сник и голову в плечи втянул, будто Полина действительно была жутко крутой женщиной:

— Ладно… Что-нибудь придумаю… Подождете пять минут? Надо посоветоваться.

И вышел из каюты, заперев за собой дверь. Таран прибалдело посмотрел на победоносно ухмыляющуюся Полину. Он ровным счетом ничего не понимал. Мысли в голове бешено закрутились, пытаясь дать какое-то объяснение, но ничего более-менее приемлемого выстроить не удавалось.

Конечно, первое, что ему пришло на ум: Полина — самое главное лицо этого «бал-маскарада», а может, даже и его скрытый организатор. Теперь его вовсе не смущало, что Полина до самого прибытия на теплоход напоминала бедную овечку, обреченную на заклание, а тут резко изменилась и принялась командовать крутыми мужиками. То, как бабы умеют играть разные роли, он уже знал на примере Даши. С другой стороны, если Вася с катера «Светоч» или его боссы заплатили за нее сто тысяч баксов, то, наверно, знали, за что платили. То есть Полина представляла собой какую-то ценность в бандитском мире, может быть, даже не меньшую, чем Аня Петерсон со своими компьютерными прибамбасами и заморочками. Та, последняя, тоже знала себе цену, но особо не наглела. И вела она себя в основном спокойно, хладнокровно и, что очень важно, — почти одинаково во всех ситуациях независимо от степени их остроты. Полина же поначалу ахала и охала, тряслась и стучала зубами, а потом вдруг резко оборзела. Либо ее первоначальная робость была вполне искренней до того момента, пока она не узнала о себе нечто важное, либо все ее поведение до посадки на теплоход было загодя срежиссированной игрой. Впрочем, могло быть и не так. Например, во время беседы с Патимат и Асият Полине дали какие-то инструкции, как себя вести… Тогда получалось, что весь этот спектакль был разыгран для того, чтоб каким-то образом охмурить Юрку. Но зачем его охмурять, хрен поймешь. Что можно взять с Тарана, который, как ни крути, всего лишь пешка, которая ходит только прямо и бьет только наискосок?

Впрочем, чем внимательней вспоминал Юрка все, что произошло с того момента, как Полина в обществе братков Зуба появилась на квартире Сметаниных, тем больше находил всяких нестыковок в логике, которые легко опровергали версию насчет того, что события эти представляли заранее обдуманный спектакль.

Ясно ведь, что если б Таран с самого начала пошел на квартиру к Гене, то мог бы уйти минут за двадцать до того, как туда прибыла Полина. Это раз. Во-вторых, он вполне мог бы и не тащить ее на дачу к Фроське на машине Суслика. Мог просто-напросто связать и оставить с Гениной мамой дожидаться приезда милиции. В-третьих, Полина, находясь на «Светоче», никак не могла знать, что. он остался в живых при взрыве. В-четвертых, он сам потащил ее через канаву на дачу, где пришлось встретиться с Магомадом и племянницами. В-пятых, они могли бы и не проспать так долго, а просто уйти еще до приезда нового хозяина.

Нет, речь о спектакле могла идти только с момента отплытия теплохода, хотя и тут возникала масса сомнений. Буквально за несколько минут до того, как Магомаду позвонили и сообщили об аресте или задержании Зуба с братвой, тот полоскал мозги Тарану насчет того, что на дачу вот-вот может ворваться СОБР, что Коля его совсем зажал и так далее. Да и потом он утверждал, что ему очень сложно выбирать, с кем дружить, с Колей или Птицеловом. И вдруг очень резко принял решение отправить Юрку с Полиной в «свадебный круиз». Ни фига не поймешь!

За пять минут, которые прошли с того момента, как Алик вышел из каюты, а потом вновь вернулся, приведя с собой двух мордоворотов в тренировочных костюмах, Таран, конечно, ни до чего не додумался.

То, что Алик пришел не один, как это ни удивительно, Юрку даже обрадовало. Может, он позвонил Магомаду по спутниковому и доложил, что тут молодежь какие-то нездоровые финты выкидывает. А дядюшка, выслушав доклад, сдвинул седые брови и сказал: «Цх! Значит, им комфорта не хватает, говоришь? Пусть они свои сексуальные проблемы с крысами в трюме решают!»

Соответственно Алик понял, что Полина блефует и ни о чем он, как она обещала, «сильно не пожалеет». Вот и пришел со жлобами, чтоб спровадить их в «менее комфортное место».

Но он опять не угадал.

Алик, ни слова не говоря, подошел к Юрке и защелкнул ему браслетку на левом запястье.

— Как договаривались, — сказал он, указывая Тарану на стул у окна. Смотреть будешь оттуда…

Юрка поглядел на жлобов и подумал, что лучше не упираться. Такие амбалы и его самого отдрючат без проблем. Утешился тем, что Полина себе выпросила еще то развлечение: эти гориллы ее пополам разорвут, если разойдутся…

Он покорно уселся на стул и дал пристегнуть себя к батарее.

— Включите лампу, пожалуйста! — скорее потребовала, чем попросила Полина. — И поверните ее так, чтоб она светила на меня и на этих мальчиков…

Когда Алик исполнил это распоряжение, Полина сказала ему тоном злой барыни времен крепостного права:

— А теперь — пошел вон!

И этот самый крутой Алик, который, несомненно, даже в отсутствие жлобов мог неплохо надавать Полине по щекам за такое невежливое обращение, повернулся как ни в чем не бывало и вышел за дверь. Жлобы, как это ни странно, тоже никак не отреагировали, хотя могли бы, наверно, хотя бы удивиться. Вообще для таких верзил, которых привели в каюту, где находилась голая девица с не самыми плохими формами, причем объяснив, какую они должны выполнять задачу, они вели себя более чем скромно. Стояли как столбы, даже на диванчики не присели.