- Скотт, он стоит между 345 и 582. Так и держи, - коротко бросил Даск, перемещая объектив телескопа на Южную АМерику.
- И что тут скажешь? Сдохли они там все, что ли? - бубнил себе под нос пилот.
- Попробую еще раз, и если не ответят, я взорвусь.
Сначала он вызвал Хьюстон на обычной частоте, затем перешел на аварийные. Никакого эффекта.
- Слушай, - стиснув зубы, процедил он Скотту. - Отключай, к чертовой матери, прием и оставляй только прослушивание. Может это какая-то лажа там, может они нас слышат, а связаться никак не могут... Чтоб они там все повыздыхали...
Скотт щелкнул переключателями.
С этого момента между "Атлантисом" и Хьюстон существовала только односторонняя связь - Земля могла слышать все, что происходило в кабине шаттла, зато сами астронавты никак не могли принять сигналы Центра Управления.
- И что будет со спуском, Даск?
Тот пожал плечами и похлопал по корпусу компьютера.
- Вслепую не полетишь. Имеется помощник. И дай Бог, чтобы нам удалось...
В 21.00 они начали подготовку к активизации "Рубинового Чирка".
17
"Вашингтон, 15 июля, 21.10
Телефон зажужжал громко и нетерпеливо. Линия Хьюстон. Диллон поднял трубку.
- Господин президент, говорит Кейт Бенти, заместитель Роя Уайта. У нас здесь весьма тревожные известия.
- Где Уайт? - спросил Диллон, сразу же отметив, что собеседник нервничает.
- Несколько минут назад его отвезли домой. Ему плохо, что-то с сердцем. Господин президент, вопреки нашим сигналам "Атлантис" начал подготовку к отстрелу "Рубинового Чирка".
- Что!? - Диллон вскочил со стула. - Невозможно!
- Я знаю, Пульверино уже на свободе. Похоже, что Даск отключил приемник, так что у нас теперь имеется лишь прослушивание. И вообще, не нравится мне это, - он осекся. - Мистер президент, имел ли Рой Уайт право блокировать прием станций трекинга?
- Да что вы там, черт подери, делаете, раз не знаете распоряжений по аварийным ситуациям?! Ведь наверняка же знаете. Мы хотели отсечь сплетни и утечку информации. Так что, к чему вы ведете?
- Не знаю, господин президент, пока что еще не знаю, вот только многие вещи кажутся мне...
- Нечего философствовать, Бенти. Что у вас происходит?
- Они начали отсчет и активизировали спутник.
- Параметры цели?
- Точно не знаю. Если они последовали нашим планам, то "Рубиновый Чирок" висит над Штатами. Малабар это подтверждает. Он у них как на ладони. Видимость прекрасная.
- Я вам перезвоню. Про время они не вспоминали?
- Да, Даску нужно еще двадцать минут.
Диллон оттер пот со лба. Двадцать минут... Двадцать минут, чтобы принять какое-то решение. Вот только: какое решение? Он выпустил Пульверино, удовлетворил все их требования, а они... Неужели Меллон, как бы там не говорили, был прав?
Секретарь доложил о прибытии генерала Шинена.
- Ну, и как мы теперь будем выглядеть, господин президент? Вы довольны? - иронично спросил тот. - Какими будут дальнейшие приказы?
Диллон сдержал охватывающую его ярость.
- Сейчас не время для дурацких замечаний, генерал. Ситуация вам известна?
- Да, нам звонили из Хьюстон. Потому я здесь. У нас ведь всего полчаса, так?
- Двадцать минут.
- Так... "Рубинового Чирка" с Земли заблокировать невозможно, продолжил он уже своим обычным голосом. - Остается одно: дислокация основного военного потенциала государства.
- А люди?
- Люди? Про людей, господин президент, нужно было побеспокоиться чуть пораньше, вы не считаете? Соединенные Штаты не могут понести ни малейшего ущерба в вооружении. Не знаю, что там стукнет в голову этому сумасшедшему на орбите, но если он не перекодировал программу, то "Рубиновый Чирок" ударит куда-то в северные территории страны.
- Откуда вам...
- Я же говорю, полной уверенности у меня нет. Целью операции было выведение спутника на орбиту, проведение тренировочного запуска и возвращение. С чисто тренировочными целями спутник должен был быть нацелен на США. Чисто тренировочно, "впустую", понимаете? На самом же деле он бы даже не дернулся с места. Но, как следует из ситуации, Даск пойдет дальше, и "Teal Ruby" действительно взорвется где-то на севере.
- Господи Иисусе...
- Во-первых: как можно быстрее следует поднять в воздух всю стратегическую авиацию к северу от, - он поглядел на карту, - Невады, Юты, Колорадо, Канзаса и так далее, до самого Восточного побережья. Во-вторых, обеспечить сохранность ракетных баз. В-третьих, предупредить Канаду. В-четвертых, нельзя объявлять, ни, тем более, проводить эвакуацию населения. Все это попахивает трагедией, я прекрасно понимаю, но паника может привести к гораздо большим потерям, чем... - Он не закончил.
Диллон закурил сигарету. Чувствовал себя он кошмарно.
- Согласен, - сказал он. - Руководите всеми последующими операциями вместе с Малькольмом. А я займусь Хьюстоном.
- Господин президент, вам следует немедленно подняться в самолет.
Диллон знал, что именно так он и обязан поступить. В случае ядерной угрозы президент садился в Air Force 1 и контролировал развитие ситуации, находясь на его борту. Опять же, там он находился в относительной безопасности.
- Нет, я остаюсь здесь. Ведь это же не война, генерал, это мое личное поражение... Я остаюсь здесь, - решительным тоном закончил он.
18
"Нью Йорк, 15 июля, 21.10
Уильям Лоуренс Росс был в самой лучшей форме. Пятидесятидолларовое "лечение" латиноамериканки Роситы подействовало на него просто великолепно. Уходя, он глотнул еще рюмочку водочки для куражу, заплатил, а потом возвратился к себе.
Здесь он принял душ, быстренько переоделся в заранее приготовленный костюм, побрился и поглядел на себя в зеркало. А что, неплохо. Сейчас он выглядел как бизнесмен при средствах, у которого имеются все основания очутиться вечером на Парк Авеню.
Чем-то особенным план Росса не отличался. Он собирался отправиться на Манхеттен, свинтить там машину и убраться из города. Все очень просто и без всяческих сложностей. На покупку собственного средства передвижения денег было жалко, они могли пригодиться и на Флориде.
Росс написал записку хозяину квартиры и оставил сверху оговоренную сумму. После этого он взял в руки дипломат и, в последний раз глянув на свое успевшее осточертеть за три месяца место заключения, захлопнул за собой дверь.
Он прошел пару кварталов, не желая, чтобы его запомнили случайные свидетели, потом остановился на углу и махнул первому же таксисту.
- Парка Авеню, 130, - бросил он водителю и устроился поудобнее на заднем сидении.
- Есть, сэр, - ответил шофер, чувствуя хорошие чаевые. Пассажиры в те стороны - это будто изюмины в дешевой булке: встречаются нечасто.
Росс знал, что делает. Обладание адресом на Парк Авеню было автоматическим присвоением высшего звания. Понятное дело, адрес этот должен был располагаться между Девяностой Улицей с севера и Сорок Второй с юга. В этой части города находятся самые шикарные здания, самые дорогие в мире квартиры, здесь скромное холостяцкое жилье стоит всего лишь полмиллиона баксов. Так что каждому, способному доказать, что он действительно проживает на Парк Авеню, не нужно заботиться обо всем остальном - теперь ему гарантирован успех и прием в самых фешенебельных кругах американского общества. Никто бы не осмелился усомниться в том, что элегантно одетый мужчина именно тот, за кого себя выдает.
Они проехали Бронкс и въехали в район Квинз. Водитель, все еще считая, что везет выгодного клиента, желал не морочить тому голову видами Гарлема и решился на более длинную трассу, зато гораздо безопасную. Ну, а то что более дорогую...
- Как мы поедем, сэр, через мост Квинсборо или через тоннель? спросил он, поглядывая в зеркальце заднего вида.
- Безразлично, - ответил Росс, разыскивая в карманах зажигалку. Можно и через мост.
Они влились в лавину автомашин, спешащих в сторону Манхеттена. Уже начался вечерний час пик. Спектакли, дискотеки, клубы, приемы, кино - на острове все было самым лучшим и самым дорогим. Внизу тысячами неоновыми огнями отблескивала Ист Ривер. Жизнь была прекрасна.