- Я не верю, - сказал он, - что есть еще люди способные не любить свою родину.
- Вы говорите, наверно, про себя и про нас. У нас с вами есть что-то общее. Вы бездарно руководите Россией и доводите ее до гибели, я пытаюсь сделать это сразу при помощи теракта.
- Вы безумны.
- Вы бездарны.
Трубки положены. Майка в восхищении проводит по моему плечу рукой.
- И где тебя только наши выкопали?
- В тюрьме...
В 20 часов наконец страна официально по ТВ узнала, что террористы захватили АЭС и предъявили требования властям. Началась паника...
Под утро к нам с белым флагом прибыла делегация на двух легковых машинах. Откормленные господа в дорогих костюмах и два журналиста пытались нас образумить. Пришлось их выгнать. Потом прибыл боевой генерал с полковником.
- Три часа на размышление, - рявкнул он, - потом всех уничтожим.
- Катись отсюда. Мы тебе устроим баню.
Но через три часа действительно началось. В воздухе появились вертолеты, на штурм пошли десантники. Началась пальба. Несколько десантников свалились на крышу турбинного зала.
- Скрипченко, - кричу по радиостанции. - Давай, сброс. Я на крышу добивать дураков.
Только откинул люк на крыше, как на меня из-за трубы вентиляции вылетел солдат. Он сам не ожидал, что здесь лестница и его пришлось прихлопнуть прямо выстрелом в лоб. Кто-то налетел сбоку. Теперь я вспомнил, что когда-то был чемпионом. Этого самоуверенного спеца в две минуты с переломанными шейными позвонками уложил на черную смолу крыши. Вдруг раздался дикий рев, пронесшийся над ближайшими деревнями и городками. Огромное облако вырвалось над крышей и стало расплываться на ветру. Я скатился в люк и захлопнул железную крышку. В машинном зале операторы и боевики стояли заткнув уши. Рев противно лез через кожу. Через пять минут наступила звенящая тишина. Кто-то теребил меня за рукав. Я ничего не слышал и тряс головой. Наконец звук прорвался ко мне.
- Вас зовут в пультовую. Возьмите маску.
Мне протягивают повязку на лицо.
Я выскакиваю на воздух. Штурма нет. Рядом оказался Скрипченко, тоже в белой повязке на лице.
- Все удрали и солдаты и милиция, все. Мне наблюдатели сообщили, что они несутся во все стороны как тараканы да так, что побросали бронетранспортеры, орудия и всю тяжелую технику, которую привезли для устрашения.
- Тех кто сюда пробрался, поймали?
- Да, ловим, но они сами напуганы и во всю сдаются.
- Дозиметристы уже замерили фон?
- Замерили. У нас он на порядок повысился, но самую насыщенную часть облака ветер подхватил и теперь вся зараза сядет далеко от нас.
- Куда?
- А черт его знает. Похоже несет на Санкт Петербург. Николай, у нас неприятности.
- Что еще?
- Сбежал пленник. Десантники, сволочи, убили нашего охранника, этот типчик и ушел.
- Мать твою. Почему мы не хлопнули его раньше?
Скрипченко пожимает плечами. Повезло Казаку, опять удрал.
- Обойди все посты. Узнай потери и еще раз, пусть позаботятся о безопасности. Я у Майки. Похоже там сейчас будет горячо.
- Майка протягивает мне трубку.
- Вас из правительства.
- Что же ты наделал? - не представившись, с горечью говорит трубка.
- Я предупреждал всех, особенно идиотов генералов.
- Ладно, с генералами я сам разберусь. Они были уверены, что ты не сделаешь таких мерзких шагов. Но что теперь говорить о прошлом. Неужели ты не понимаешь, что твои предложения не приемлемы.
- Если немного покрутить мозгами, то все можно сделать. Зачем дальше доводить страну до гражданской войны, лучше сразу изменить строй.
Трубка молчит, раздается кряхтенье.
- Наши силовики больше не будут на вас нападать. Не надо больше загрязнять землю.
- Но я ждать тоже не могу. Срок неделя. Через неделю мы взорвем АЭС.
- Мы сообщим вам через два дня свое решение.
Раздались прерывистые гудки.
- Кто это? - спрашивает Майка.
- По моему, президент.
- Ух, ты.
В мире бушует паника. Финны и Шведы стали консервировать свои АЭС. Радиоактивное облако достигло пригородов Северной столицы. Из Санкт-Петербурга горожане бросился бежать. Вымер Сосновый Бор и ближайшие города. В Калининградской области и западной части Литвы значительно повысился фон. Эфир воет от ужаса и страха. Ближайшие к России страны стали давить на правительство, требуя выполнения наших предложений. Прошло два спокойных дня. На телевидении выступает президент.
- Граждане России, друзья. На нашу страну обрушилось очередное несчастье. Группа зарвавшихся, террористов-маньяков захватила Ленинградскую атомную электростанцию, требует смену власти и деньги, с которыми хотят удрать за границу. Мы понимаем всю тяжесть положения в стране и этот захват может еще более усугубить состояние нашей экономики и изменить нашу жизнь. Я только сегодня с горечью принял отставку кабинета министров и подписал указ о роспуске комитета национальной безопасности и это ради того, чтобы спасти миллионы невинных жизней. Новый премьер-министр из оппозиции уже сегодня обещал представить мне новый кабинет и новый курс, по которому должна пойти страна. Я все же надеюсь, что все уладиться и будет хорошо. Мои сограждане, обещаю вам поймать этих подонков, где бы они ни были и произвести над ними праведный суд. Деньги мы им заплатим. Несколько дружественных государств уже предложили нам нужную сумму и мы скоро покончим с этим кошмаром. Обещаю в этом году, как бы нам не было тяжело, закрыть все атомные электростанции, чтобы у нас не было больше Чернобылей или подобных случаев.
- Ура, мы выиграли, - вопит Майка и в порыве радости обнимает меня. Это ведь здорово, Николай.
- Погоди, нашим ребятам еще надо выбраться от сюда.
- Но они же нас выпустят, сами сказали.
- Выпустят, но мы с тобой договорились, что останемся. Что будет с нами?
Цвет ее лица меняется.
- Мы умрем за идею.
Мы смотрим телевизор. Новый премьер-министр набрал кабинет и спешно проводит реорганизацию своих структур. Первый правительственный документ- о закрытии границ.
На следующий день прибывает машина с деньгами. Мы обговариваем с прибывшим генералом условия сдачи АЭС.
- Вы подаете два автобуса к 18.00. В 20.00. все боевики должны быть в аэропорту, в самолете и лететь в указанный пункт за границу.
Генерал ухмыляется.
- Конечно, конечно.
- Ни один волос с них не упадет. Здесь останется команда смертников, которые буду ждать условного сигнала, о том, что наши люди прибыли в пункт назначения. Если этого не произойдет, станцию взрываем.
Теперь лицо генерала вытягивается и он поспешно говорит.
- Гарантию обеспечиваем.
- Утром, следующего дня, в случае успешного перелета, оставшаяся команда отдает себя в ваши руки.
- То есть, сдается?
- Да.
- А вы с кем будете?
- Это не ваша забота, генерал.
Я делю деньги при Скрипченко и Майке.
- Вот эти 90 миллионов ваши, - я отделяю Скрипченко груду денег на столе. - Поделим их сейчас между боевиками, а вот эти 10 миллионов, тем, кто здесь остается.
- А это зачем? - удивляется Майка. - Мы все равно погибнем. Это же все понимают.
- Нет, Майка, может кому-то из нас удастся спастись. Ради этого, эти деньги останутся с нами.
- Мы должны умереть за идею и нам ни копейки не надо.
- Ради идеи, дура, надо жить.
Майка обиделась. Скрипченко собирает деньги в брезентовую куртку пожарника и уходит. Я запихиваю десять миллионов в мешок.
- Неужели ты думаешь вырваться? - спрашивает Майка. - У тебя есть вариант? Хотя о чем я говорю, ты просчитываешь все на год вперед и наверняка нашел выход. Ведь так?
Я киваю головой. Майка уставляется в разбитое стекло и уходит в себя.
Мы прощаемся с ребятами. Автобусы стоят и генерал поторапливает всех на посадку. Я инструктирую Скрипченко.
- Сколько нас осталось, не говори сопровождающим и предупреди ребят, что бы молчали. Как доедите до аэродрома, скажи в эфир фразу: "Черт побери". А прилетите на место назначения, сразу кодовый сигнал, как договорились.