С утра Миха по моему совету отправился в офис АО"Европа-Азия" перетирать с жуликами свои проблемы. Я дал ему с собой вязовский калькулятор с радиомикрофоном, а сам расположился в машине неподалеку от офиса для прослушивания.
Михин голос шел хорошо, а вот другие сливались хрипящим фоном. "Лопух, детям мороженое!" Калькулятор видимо лежал у него во внутреннем кармане, хотя я инструктировал, чтобы он держал его перед собой. Тезка фельдмаршала клялся, божился и матерился, что с Бананом дел не имел, но на него, судя по всему, серьезно наезжали. Постепенно из его оправданий я разобрался в претензиях жуликов. Вырисовывалась следующая ситуация:
АО "Европа-Азия" имело контрольный пакет акций рудника по добыче изумрудов, на который еще Вязов ездил в командировку. Изумруды положено сдавать государству, но по всей видимости часть толкалась налево. Небольшую партию изумрудов неизвестному покупателю должен был отвезти Банан. Только он вместо изумрудов решил подсунуть бериллы. Подмену обнаружили и отправили Банана за такие шутки на тот свет. Джавдетовская братва приметила, что несколько дней до гибели Банан шушукался по углам с Михой и теперь пыталась узнать у последнего, куда их ныне покойный товарищ мог спрятать настоящие изумруды.
Я, конечно, сразу врубился, что тезка фельдмаршала зря строил передо мной невинную овечку. Не так давно у нас в отделе было уголовное дело, главный фигурант которого уперся, что покупал бериллы, но ему подсунули изумруды, так как эти камни визуально похожи. К нему в камеру мы подсаживали Миху и он тогда вполне мог нахвататься гемологической информации, а позже подбросить Банану идейку с подменой драгоценных камней на полудрагоценные. Тем более, что жулики настойчиво толкали Миху на совершение кидалова.
Между тем тезка фельдмаршала уже перешел на крик. Его то ли били, то ли пытали. У меня внутри все похолодело от ужаса. Миху убивают! Я откровенно растерялся. Если броситься сейчас в офис АО"Европа-Азия", то бандиты, прежде чем откроют, запросто могут пошинковать тезку фельдмаршала и спустить его в унитаз. Я выскочил из машины и бросился к ближайшему общежитию звонить. По воле случая это было как раз то общежитие, где мы проводили акцию, когда распутывали аферу Мартюшева с "Северным Сиянием". На вахте опять сидел Джабраил. Узнав меня, он беспрекословно уступил на время свой стул и телефон. Слава богу, начальник был на месте!
- Петрович, Миху убивают! Что делать - не знаю!- заорал я.
- Игорь, подожди не паникуй. Расскажи все толком.
Я путано объяснил ситуацию, но шеф уловил суть. Его спокойствие внушало оптимизм, и я тоже немного успокоился. Он сказал ничего не предпринимать, продолжать прослушку и пообещал приехать с ребятами.
Внедрение своего человека в преступную группировку, типа джавдетовской, большая удача. За это могли похвалить. Но и большой риск. Если с Михой что-нибудь случиться, попадет всем. От меня до не знаю кого. После моего сообщения Петрович позвонил куда-то наверх, и там не на шутку всполошились.
Я не знал, что в решении моей проблемы уже задействовано большое количество людей, поэтому, вернувшись в машину, в отчаянии сидел, обхватив голову руками, и ругал себя последними словами. Было слышно как Миха хрипит и стонет, а я сам отправил его в это змеиное гнездо. Если бандиты забьют его до смерти, мне тоже до конца жизни мучиться с виной в душе. Его образ станет изводить меня по ночам, как тень Клеоники царя Спарты Павсания.
Вскоре появился Петрович, снял с меня наушники и надел на себя. Потом появились еще какие-то люди с рациями в руках, видимо с Управы. Один из них сел к нам в машину, снял наушники с Петровича и тоже стал слушать. Миха явно прикрывал калькулятор от ударов, потому что радиомикрофон еще действовал. Меня ни о чем не спрашивали, не жалели, не ругали. Просто не обращали внимания, словно показывая непослушному ребенку, как трудно потом бывает чинить, легко сломанную им, игрушку.
Вдруг поднялась какая-то суета, все задергались, забегали. Две оперативные машины, стоявшие неподалеку, снялись с места и отбыли в неизвестном направлении.
- Игорь, садись за руль,- приказал Петрович.
Вскоре возле офиса АО"Европа-Азия" распахнулись железные ворота и оттуда вырулил "Форд-скорпио".
- Отпустишь его и давай за ним. Двигаться будем на предельной дальности радиосигнала,- проинструктировал меня третий человек в машине, сидевший в наушниках.
- Ага. Он сейчас как даст по газам, и ищи ветра в поле,- с сомнением сказал я, трезво оценивая технические возможности своей "старушки".
- Нужно постараться!- жестко отрезал незнакомый мужчина.
И я постарался. Вцепившись в вырывающийся из рук руль и вдавливая до пола правую педаль, гнал во всю, распугивая своей активностью соседние машины. Но "форд" я не потерял. Правда, когда выехали из города, незнакомый мужик хлопнул меня по плечу и сказал, что теперь можно не торопиться, жуликам уже никуда не деться. Но я уже в азарте гонки продолжал идти на пределе, что позволило застать окончание операции захвата, которая произошла возле поста ГИБДД.
По машине, за которой мы гнались, словно прошел ураган. Переднего и заднего стекла в "форде" не было, двери распахнуты, а на земле лежали пассажиры - три тела с черными мешками на головах и со скованными наручниками руками. Каждого из них блокировали автоматчики в костюмах на подобии, как у Шварценеггера в фильме "Командо" и спецназовских масках. Но Михи нигде не было видно. Зато было несколько известных ментовских руководителя. Один из них шагнул к нам и спросил Петровича:
- В чем дело? Вашего человека в "форде" не было. Может быть, он в офисе остался?
- Да как не было?! Я слышал, как он стонет в машине!- заявил мужик, который ехал с нами.
Все дружно посмотрели на "форд" и взгляды сошлись на багажнике. Я бросился к нему первый и, постучав, крикнул:
- Миха, ты здесь?!
Один из спецназовцев, слегка отстранил меня и, безжалостно корябая краску, подсунул широкое лезвие ножа в щель между панелью и крышкой багажника. В принципе, ключи все еще болтались в замке зажигания, бандиты даже не успели их выдернуть, но такой способ открывания был гораздо эффектнее. От резкого рывка крышка поднялась вверх и мы увидели Миху. Он лежал в багажнике, свернувшись калачиком, с заклеенным лейкопластырем ртом и связанными руками. Спецназовец легко, как ребенка, достал его и положил на землю. Тезка фельдмаршала застонал. Живой! Я обессилено опустился на землю рядом с ним.
Вязову изменили меру пресечения через несколько дней. Его возвращение произошло как-то тихо и по будничному. Ну отсутствовал некоторое время человек на рабочем месте, теперь снова сидит за своим столом, вроде ничего и не случилось. Мне казалось, что его возвращение станет каким-то феерическим праздником, где все будут хлопать в ладоши и пускать в небо воздушные шарики. Однако фейерверков по этому случаю никто не заказывал, а сам Виталий ходил хмурый и озабоченный. Конечно, ребята, узнав об его возвращении, заходили, поздравляли, но он отнюдь не светился счастьем и не рассказывал, каково ему пришлось за решеткой. Одному богу известно, сколько здоровья и нервных клеток стоила ему тонкая психологическая партия, разыгранная им со своими противниками. Когда он начинал ее, рассказывая Корытину и Зигельбауму об имеющемся компромате, то во многом блефовал. Было очень непросто заставить противника поверить и напугаться. Любая ошибка стоила бы ему свободы, а это не только сладкое слово, но и главная ценность человека. За деньги и власть люди идут на преступление, за свободу - на смерть. Можно сказать, что Виталий победил, во всяком случае, своей цели он добился, однако такие субчики, как Вязов, не удовлетворяются достижением локальной победы. Его хмурый вид сулил кому-то большие неприятности.
Я все ждал, что зайдет кто-нибудь из руководства райотдела, чтобы поздравить Виталия и выразить ему моральную поддержку, когда понял - не зайдет, открыл сейф. Я знал, что Вязов любит коньяк "Метакса" и предпочитает закусывать его лимонными дольками, посыпанными растворимым кофе с сахаром, поэтому приготовил все необходимые компоненты.