Разделившись, воины стали удаляться друг от друга, огибая Блейда с двух сторон. Он отошел назад, стараясь держать оба фланга в поле зрения/Противники разошлись еще дальше, снова пытаясь обойти его, и теперь в результате своих маневров оказались слишком далеко друг от друга. Воину, находившемуся справа от Блейда, требовалось сделать лишь один шаг - и между ним и чужеземцем не останется больше никаких препятствий.
Наконец он сделал этот шаг. Блейд стремительно прыгнул, приземлившись рядом с противником; затем правый кулак разведчика со всей силой врезался ему в челюсть. Воин откачнулся, его глаза выкатились из орбит, и он рухнул на спину, выплевывая окровавленные зубы. Приемом каратэ Блейд сломал ему запястье и перехватил в воздухе вылетевший из руки меч. В это мгновение в атаку бросился второй воин, занося клинок и приготовив топорик. Блейд оказался быстрее - один взмах мечом, и голова нападающего развалилась надвое, точно спелая дыня.
Теперь он был неплохо снаряжен и, повернувшись к остальным воителям, потряс над головой мечом и топором, блестевшими в свете факелов. Его мощный голос раскатился над гладью озера.
- Идите сюда, мужчины! Если, конечно, вы мужчины и храбрые воины! Вас - двести, я - один. Битва на равных, не правда ли? Или надо тысячу ваших, чтобы вступить в схватку с одним настоящим бойцом?
Оскорбления вызвали именно ту реакцию, на которую он надеялся, - облаченные в синее люди злобно заворчали, то ли угрожая, то ли проклиная его. Разведчик переменил позицию, взобравшись выше по склону. К нему приближалась следующая пара воинов.
На этот раз он атаковал первым. Он мог гораздо быстрее местных жителей продвигаться сквозь кусты, потому что не боялся сломать их. Перепрыгнув через низкие растения, Блейд приземлился как раз между воинами; они еще не успели отреагировать, как он, отклонившись влево, сделал выпад мечом. Один из противников попытался отразить атаку, взметнув над головой топорик, но лишь открыл свой левый бок. Мгновенно воспользовавшись этим, Блейд нанес ему удар, и воин в синих доспехах тут же свалился на землю, извиваясь и судорожно хватая воздух ртом. Подпрыгнув вверх, разведчик опустился Двумя ногами на спину корчившегося врага; раздался треск ребер, и воин замер.
Блейд немедленно развернулся, чтобы встретить второго нападавшего. Этот оказался более опытным или более осторожным и занял оборонительную позицию, держа наготове меч и топорик и не спуская черных внимательных глаз с грозного чужеземца. Разведчик сделал несколько обманных финтов мечом и топором, но противник парировал их, обнаружив весьма неплохую реакцию. Блейд понял, что этот боец опаснее трех предыдущих. Однако он не собирался затягивать схватку: каждая лишняя минута вселяла все большую уверенность в противника, и к тому же кто-нибудь из синих мог подобраться сзади.
Он поднял топорик, взвешивая его в руке и проверяя баланс. Возможно, местные воины никогда не метали их, но это, разумеется, не означало, что топор нельзя использовать с такой целью. Отскочив на пару шагов, оставляя побольше места для маневра, Блейд отвел руку за спину. Воин ринулся на него, но топор, брошенный сильной рукой, просвистел в воздухе и рассек грудь нападавшего - острое, как бритва, лезвие разрубило ключицу и ребра, из раны хлынула кровь. Несколько секунд воин стоял, застыв на месте как истукан, и, будто не понимая, смотрел на торчавшую у него из груди рукоять; затем его колени подогнулись, и он рухнул лицом в пыль. Выхватив топорик из руки поверженного врага, Блейд повернулся к остальным.
Кое-кто из них еще вопил в гневе, но прочие бормотали себе под нос что-то бессвязное, неуверенно поглядывая на чужеземца. Блейд быстро расправился с их товарищами, и это произвело впечатление: теперь те, кто осмеливался показывать ему кулаки и скалить зубы, предпочитали держаться на безопасном расстоянии. Он больше не замечал желающих сразиться с ним.
К воинам присоединился главный жрец, которого ничто не выделяло среди остальных священнослужителей, кроме властной манеры поведения. Когда он отдавал приказы, им тут же повиновались, и хотя Блейд не мог разобрать всех слов, произносимых жрецом, тон его не оставлял сомнений. Жрец злился, но держал себя в руках, укоряя воинов, испугавшихся одного-единственного противника; они, по его мнению, вели себя как малые дети. Пока главный жрец говорил, несколько облаченных в синее людей стали продвигаться к чужеземцу. Несомненно, то были жаждущие получить награду за скорое исполнение приказов.
"Ну что ж, - подумал Блейд, - всякий, кто хочет славы и почестей, может попробовать их заработать". Он шагнул вперед, поднимая оружие. С первым претендентом он разделался в мгновение ока, так что бедняга даже не успел понять, что же с ним, собственно, произошло, - голова претендента склонилась на сторону, тело неловко вильнуло, и он рухнул наземь с перерубленной шеей. Блейд прыгнул, перескочил через лужу крови, сделал обманный финт клинком, а топориком отрубил левую руку второму воину. Противник пронзительно закричал, отскочив назад и поднимая кровоточащий обрубок. Стонов раненого и вида хлеставшей крови оказалось достаточно, чтобы остальные храбрецы тут же отступили. Жрец в негодовании завопил, и теперь Блейд наконец-то смог различить слова:
- Вы - избранные воины, поклявшиеся служить Айокану и подчиняться его жрецам! Против вас выступает один человек - всего один, осмелившийся осквернить священные берега, сломать деревья жизни и убить ваших товарищей, Священных Воинов! Хватайте его! Он станет отличной жертвой Айока!
Услышав это, Блейд понял, что удача повернулась к нему спиной - а может, даже наклонилась, выставляя на обозрение более вульгарную часть тела. Кажется, его собирались принести в жертву Айокану - кем бы этот Айокан ни был! Означало ли это, что его попытаются взять живым? Возможно, так; но рассчитывать на подобный исход все-таки не стоило.
Эти мысли пронеслись за несколько быстрых секунд исчезли, как дым над костром. Голова стала ясной, о был начеку и готовился продолжать сражение. Отступавшие воины замерли, услышав призывы жреца, но Блейд первым набросился на них, пока никто не набрался храбрости, чтобы ринуться в атаку.