Буржуазная историография еще много десятилетий тому назад создала миф о несчастной муниципальной "буржуазии" IV в., которая оказалась жертвой, с одной стороны, правительства, а с другой - народа, разорявшего ее, своими неумеренными требованиями и не желавшего считаться с ее реальным положением.6 Нет необходимости говорить о том, что этот миф о неумеренных требованиях народа в эпоху социальных потрясений, миф, идеализирующий муниципальную "буржуазию" как жертву стихийного стечения обстоятельств, пользуется большой популярностью в современной буржуазной историографии.7
Но при этом буржуазные исследователи забывают о том, что прежде, чем разориться под бременем государственных и муниципальных повинностей, муниципальная "буржуазия" пользуясь своим господствующим положением, разоряла мелкое городское свободное население, сама превращала его в люмпен-пролетариат.
Может быть, эта теория в какой-то мере и применима к западной половине империи, где города приходили в экономический упадок, а городское население люмпен-пролетаризировалось. Но она нуждается во всяком случае в серьезном критическом пересмотре в отношении городов восточных провинций, сохранявших свое торгово-ремесленное значение. Между тем, несомненно, что вся перестройка общественных порядков империи в конце III-начале IV вв., переход к доминату был прежде всего непосредственным результатом развития кризиса рабовладельческого способа производства. Он был реальным выражением, по существу, официальным признанием неспособности общества поддерживать достаточное благополучие уже не только массы мелких, но теперь уже и большинства средних рабовладельцев. Напуганные кризисом III в., наиболее сильно подорвавшим их положение, средние рабовладельцы проявляли растущую готовность пойти на известное ущемление своих интересов, прежних прав и привилегий для поддержания рабовладельческих порядков. Налоговая и сословная реформы начала IV в. лишь политически оформили эти изменения, имевшие своей целью смягчить остроту кризиса рабовладельческого способа производства прежде всего за счет усиления эксплуатации массы мелкого свободного населения империи и частично за счет ущемления интересов мелких и средних рабовладельцев. Правительство тем самым признавало себя неспособным предотвратить дальнейший упадок мелкого и среднего рабовладения, разложения рабовладельческих отношений. Но таким образом оно получило возможность сохранить все выгоды и преимущества за крупнейшими рабовладельцами империи, сплотить их вокруг правительства для защиты рабовладельческого строя.
Все эти изменения не могли не внести перемен в социальные отношения внутри полисной организации, так как бремя расплаты за сохранение рабовладельческого строя ложилось на мелкое и среднее, т. е. преимущественно связанное с античной полисной организацией свободное население империи. Поэтому изменяется и положение муниципальной организации. Из "союза городов и городских территорий", какой преобладающе была империя до III в., она превращается в государство крупных земельных собственников.
В советской историографии также нет четкой характеристики социального положения и социальной роли народных масс восточноримского города. В связи с этим вопрос о социальной структуре ordo plebeius в IV в. приобретает большое значение для выяснения социальных отношений в городе.
Сокращение общего числа рабов в городе, сокращение количества рабов, занятых в сфере непосредственного производства, значительное уменьшение прослойки средних и мелких рабовладельцев, все большая концентрация городских рабов в домах крупных собственников, в сфере обслуживания, в качестве разного рода челяди богатых рабовладельцев - все это не могло не сказываться на социальной жизни города.
Как видно из произведений Либания и Иоанна Златоуста, живо интересовавшихся самыми различными социальными проблемами, в том числе и вопросами рабства, проблемы производственного использования рабов, производительности их труда, отношения к производству, орудиям труда уже не волновали сколько-нибудь глубоко антиохийских рабовладельцев. Не случайно наши авторы почти не упоминают о рабах-ремесленниках, их положении, деятельности, отношениях с господами. Отсутствие у них интереса к этим вопросам - лишнее доказательство небольшой роли рабского труда в городском производстве IV в.8 Единственный аспект, в котором их затрагивает Иоанн Златоуст, лишь подтверждает правильность нашего вывода. Выступая против роста праздной челяди в домах крупных собственников, он убеждал их ограничить ее количество, обратить часть рабов-прислужников к полезной, производительной деятельности, обучить их ремеслу (MPG, 49, 40; 61, 353 - 354).
Весьма ограниченный интерес рабовладельцев к производственной деятельности рабов не означает, однако, что проблема рабства, отношений между рабами и господами почти не привлекала их внимания. Наоборот, она и в IV в. продолжала оставаться одной из важнейших проблем социальной жизни ранневизантийского города. Но ставилась она почти исключительно в аспекте отношений между господами и домашними рабами, слугами.
Хотя в Антиохии IV в. абсолютное большинство рабов сосредоточивалось в сфере обслуживания, в домашнем хозяйстве рабовладельцев, недооценивать их численность и значение в социальной жизни города не приходится. Либаний говорит о множестве рабов в Антиохии (XXV, 1). По весьма приблизительным подсчетам П. Пети, в городе из 400-500 тыс. жителей,9 рабов могло быть до 100 000.10 Тем не менее круг рабовладельцев был несомненно не так широк, как полагает А. П. Каждан, по мнению которого 2-3-х рабов могли иметь даже антиохийские бедняки.11 Рассмотренный нами в предыдущей главе материал показывает, что рабов в Антиохии IV в. не имели не только бедняки, но и подавляющее большинство торговцев и ремесленников. По мнению Пети, основанному на некоторых данных Иоанна Златоуста, число рабовладельцев не превышало 10000 семей, т. е. составляло 1/4-1/5 населения Антиохии.12 В действительности, учитывая, что крупным антиохийским богачам принадлежали сотни, а иногда и тысячи рабов, общее число рабовладельцев могло быть значительно меньшим и, несомненно, сильно сократилось в течение IV в.
Судя по данным Либания и Иоанна Златоуста, положение основной массы рабов в городе в IV в. не претерпело существенных изменений по сравнению с предшествующим столетием.13 Подавляющее большинство антиохийских рабов жило в очень плохих условиях. Они ютились в жалких клетушках, спали на соломе, получали крайне скудное питание и принуждались к интенсивной работе (MPG, 48, 585; 49, 45). Жестокое обращение с рабами, суровые телесные наказания явления обычные в жизни Антиохии в IV в. (MPG 62, 105, 110; Liban., XXV, 18). Правда, господа проявляли известную заинтересованность в сохранении работоспособности своих рабов, их воспроизводстве. Либаний упоминает о лечении больных рабов, приглашении к ним врачей (XXV). Забота господина о создании семьи у раба (MPG, 48, 575), по-видимому, в IV в. рассматривалась как естественная обязанность каждого господина (Liban., XXV). Однако все это не изменяло сколько-нибудь значительно реальное положение рабов, и отношения между ними и рабовладельцами продолжали оставаться чрезвычайно острыми. Уклонение рабов от работы, их бегство от господ было чрезвычайно широко распространено в Антиохии IV в.
Поэтому проблемы удержания рабов в подчинении,14 принуждения их к работе занимают большое место в произведениях Либания и Иоанна Златоуста. Они детально рассматриваются ими с самой начальной стадии - с момента приобретения раба. При покупке раба они рекомендуют обращать особое внимание на его характер, поведение (MPG, 49, 207; 51, 226; 49, 239). Приобретение покорного, послушного раба - гарантия· его спокойной эксплуатации. Строптивых рабов продавали за полцены, а особенно непокорных - отдавали даже даром (MPG, 55, 178). Вопрос о характере и поведении раба при его покупке, судя по свидетельствам наших авторов, приобретал в IV в; особенно большое значение именно потому, что все большая часть рабов использовалась теперь в домашнем хозяйстве рабовладельцев, а не на производстве, где был более легко осуществим постоянный контроль над их работой. В домашнем хозяйстве, где рабу нередко приходилось выполнять самые разнообразные работы и поручения, рабовладелец часто не мог контролировать процесс их выполнения, и у раба были широкие возможности уклоняться от работы (MPG, 47, 342). Поэтому проблемы эффективного контроля над деятельностью домашних рабов, интенсивного использования их труда в домашнем хозяйстве занимают и Либания и Златоуста (MPG, 47, 314; Liban., XXV).