- Исмаилов Исламбек - убит, Исрапилов - убит, - рассказывает о своих "подопечных" генерал Кладницкий, - Удугов здесь, в Чечне. Гелаев - знаем, где находится. Недавно задержали врача, который ампутировал ногу Басаеву. Раньше у чеченцев руководство шло из единого центра, сейчас этого нет. Некоторые командиры действуют сами по себе. Есть элементы растерянности.
Генерал Кладницкий полистал распечатки радиопереговоров полевых командиров бандитов. Интересны свидетельства, как тяжко им приходится под огнем российской артиллерии, как они советуются друг с другом, куда отступать.
- Но они тоже сканируют все наши радиопереговоры, - сказал генерал.
Целая пачка захваченных документов сотрудников спецслужб Ичкерии. Немало среди них и женщин.
За последнее время спецподразделения под руководством генерала Кладницкого провели четыре широкомасшабных операции по уничтожению бандформирований.
- Пять суток ходил наш СОБР на операцию, без воды и тепла. Выследили банду из сорока человек. Шестнадцать взяли в плен, остальных уничтожили, рассказал генерал, - На днях наш разведчик обнаружил в горах лагерь бандитов, принес его схему. Привязали ее к местности, а потом нанесли бомбо-штурмовой удар. На следующий день насчитали там триста пятьдесят трупов боевиков. Об этой операции еще никто не знает...
Генерал Иван Кладницкий рассказал, что его спецподразделения задерживали чеченских разведчиков, попадались им и женщины-снайперы, и украинцы, воюющие в отрядах Басаева, и арабы.
- Все они были, судя по взятым у них рабочим тетрадям, которые они заполняли в учебных лагерях, настоящими отличниками боевой подготовки, отметил генерал, - и бились до последнего. А вообще - работы нам здесь, в Чечне, на десять лет... - давая понять, что разговор пора заканчивать, сказал Иван Иванович.
17. "Трехсотые"
Пока одни раненые солдаты разговаривают со своими мамами по сотовым телефонам, предоставленных бесплатно компанией "Сотел-НН", другие, ожидая своей очереди позвонить, тихонько рассказывают, как они оказались в госпитале. "Груз-300" - так принято называть раненых на войне. Им повезло, они не стали "грузом-200". Хотя каждый из них постоял на краю смерти.
"Терпимо..."
- Стал снимать гранату с растяжки и усики разогнулись, - рассказал Константин из Воронежа, - Полк десантников здесь стоял, потом уехал, после них много осталось боеприпасов. Я взял запал, смотрю - он уже без кольца. И первый щелчок. Стал выкидывать, она и взорвалась. Оторвало два пальца. Бегом побежал в санчасть. Испугаться не успел. Крови было много... А вообще терпимо...
Ранен Константин был 16 февраля, под Тарги. Его военная специальность механик-водитель 3-го класса, служил в ремроте, в Чечне пробыл месяц.
- Домой звонил, слышно хорошо, - рассказал Костя, - Письмо тоже написал, левой рукой. Здесь с 16 марта, до этого был во Владикавказском госпитале.
Как же теперь жить без пальцев...
- Попробую устроиться на работу, - не унывает Костя, - Я автослесарь. Еще отец обещал помочь устроиться учиться.
"Глубокий тыл..."
Женя из 14-го погранотряда:
- Обстреляли, недалеко от Тавтороя, попали в ногу, пулей из автомата навылет. В Чечне с 10 февраля. Почти два года отслужил, после госпиталя в часть приеду и надо увольняться. Двадцать суток шли по Чечне, маршем. Стояли лагерями, передвигались.
- Больно было, когда ранило?
- Да нет, лечить больнее, чем когда попало.
Еще один парень с гипсом на руке.
- Снайпер его ранил, - подсказали ребята.
Пуля попала в кость и дырка в ней - с пятак.
- Я водитель, но машину потерял, когда колонна попала под минометный обстрел, вот и перевели в пехоту, - рассказал солдат.
Еще раненые - из Таманской и Кантемировской дивизий.
- Я водитель, ехал на "Урале" из Червленой, с боеприпасами, нас обстреляли из минометов, это в двадцати километрах от штаба западной группировки. Все документы сгорели в машине. Ехали днем вроде бы наша территория, глубокий тыл...- рассказал один из них.
- Мы тоже колонной шли, попали под обстрел. И подмоги не было, четыре "Урала" всего, без сопровождения. Ничего не дали, ни "бэхи", ни "зушки"... Только что проезжали через село - было чисто, и вдруг, когда мы его проехали, часа через два сообщают, что село "чехи" взяли, - рассказал второй раненый.
"Малолетки будут мстить..."
- Едешь селами - лбы у дорог стоят! Они на тебя смотрят такими глазами - убить готовы! А тебе нельзя. Я бы рад автомат передернуть и всех их перестрелять. Одних женщин оставить. Остальных всех перестрелять. Ему двенадцать лет, он берет "муху" и ползет...- начал рассказывать третий.
- Ну перебьем мы взрослых боевиков, а потом эти малолетки будут нам мстить за своих убитых отцов. У них же кровная месть. Или всю Чечню стереть... Наверное, в Афганистане погибло меньше, чем сейчас в Чечне.
- Осколками задело, и переломы таза, - рассказал о своем ранении водитель-таманец. - Двое суток без сознания. Раз очнулся, глаза открыл вроде в бэтре еду. Потом чувствую, как маску с наркозом надевают на голову. В себя пришел в Моздоке. Две недели лежал - ни вправо, ни влево повернуться не мог.
- "Чехи" из Грозного хотели пройти в Алхан-юрт, а там саперы поле заминировали, сорок человек боевиков подорвалось, их потом "кошками" вытаскивали. Пять человек вытащили, хотели поменять на медичку, которая попала к ним из нашей колонны. Но чеченцы не согласились меняться, потому что их убитые были с отрезанными ушами, - рассказал солдат.
Зашел разговор о женщинах-снайперах, воюющих на стороне бандформирований:
- По рации разговаривали с женщинами, девчонками из Челябинска, обеим по 19 лет, они биатлонистки. Успокаивали, что убивать нас не будут, а стреляют только по коленкам, да в пах. Мне вот коленную чашечку и раздробила пулей...
- Пацаны рассказывали, что в Моздок привезли москвичку-снайпера, двадцати пяти лет. Ее чуть не убили...
- А у нас поймали одну такую и сразу разорвали двумя БМП, пока офицеры не видят...
"Пуля в грудь ушла..."
Под капельницей лежит Михаил, родом из Архангельской области, пулеметчик 56-го десантно-штурмового полка. Воевал шесть месяцев, начал с Дагестана. Бледный, на руке следы от ожогов - "схватился за ствол пулемета..."
- Ранило числа второго марта. В Аргунском ущелье, где весенняя кошара, будь она проклята, - Михаилу трудно говорить, - Из автомата попали. Одна пуля палец перебила, другая в грудь ушла. Легкое насквозь пробито. Сознание потерял не сразу, страха не почувствовал. Сначала в Ханкалу, в госпиталь, там пулю вытащили и в Моздок, оттуда сюда бортом.
- Как сейчас себя чувствуешь?
- Как сказать... Осложнения пошли. Из легких вчера выкачали жидкости с пол-литра.
Михаил рассказал еще, что в последних боях у них было человек по пять за сутки "двухсотых", да раненых человек по пятнадцать. Роты хватило на трое суток.
- Потом батальон подошел. Знаю, что всех вывели из роты, кто остался.
Из Чечни домой он писал, но ни одного письма не получил. Сейчас удалось позвонить матери.
"По-другому смотрю на все..."
Эдик Миронов, наводчик-оператор БМП, родом из Башкирии, а служит в мотострелковом полку, в котором удалось побывать с группой моральной поддержки в ноябре прошло года. Он хорошо помнит концерт артистов Нижегородского гарнизонного Дома офицеров, который они дали на Сунженском хребте.
- Когда вы от нас уехали, мы пошли на село Подгорное, - стал вспоминать Этик, - Наша рота низиной шла, а на высотке шестая рота в засаду попала. Рота отошла, а два пулеметчика остались прикрывать отход. Потом двое суток до них не могли добраться, а когда пришли, они уже были убиты. Оба срочника, фамилий не помню. Их представили к званию Героев России. В этом же бою убило зам. командира полка. На горе у Первомайского стояли недели две. Спустились вниз, около Грозного стояли еще неделю, потом обошли его и входили в город с запада, на площадь Минутка. Там у нас погибло много солдат, из нашей роты человек восемь-девять, и раненых человек пятнадцать. Все развалины брали с боем. Грозный зачистили, денька два отдохнули, пятого февраля наших дембелей уволили, а шестого мы пошли в горы. Рядом с Комсомольским стояли, сначала мирная жизнь была, а потом опять бои начались.