Глава 11.
Князь Богер, вернувшись с утренней прогулки, заперся у себя в покоях. Он никого не хотел видеть, и слуги проходили мимо его дверей на цыпочках, осторожно, словно опасаясь разбудить спящего. Хотя, разумеется, молодой князь не спал.
Полностью одетый, в сапогах, он неподвижно лежал на широченной княжеской кровати, покрытой алым шелковым покрывалом.
Перед глазами у него, как живое, стояло удивленное лицо юной рабыни.
Это было похоже на наваждение. Он закрывал и открывал глаза, но на нежное, чуть тронутое загаром, светлое лицо с зелеными глазами это не производило никакого впечатления. Он все равно видел его, и это причиняло ему почти физическую боль.
Конечно, эта боль не сравниться с той, что ему довелось пережить, когда он увидел, что на тонкой талии его любви, перетянутой затейливым пояском, по-хозяйски лежала лапа этого нелюдя. Тогда ему хотелось убить и его, и ее, а потом умереть самому, но сейчас хотелось только тихо выть от тоски, от несбывшихся надежд и от невыносимого, никогда не заканчивающегося одиночества.
Он думал, что знает, что такое боль до тех пор, пока к нему не пришли с докладом следившие за его любовью вандейцы и не рассказали о том, что произошло в храме.
Вот тут ему стало по-настоящему плохо.
С каменным лицом выслушав доклад, он еле дождался, когда они уберутся из его комнат, потому что продолжать сдерживаться дальше было выше его сил. Они ушли, и он заметался по комнате, как дикий зверь, запертый в слишком тесную для него клетку. Боль занавесила глаза черным туманом. Почти ослепший, он наткнулся на тяжелое дубовое кресло, вмиг разъярившись, схватил неподъемный и неуклюжий предмет и со всего размаха швырнул его в стену. Кресло рассыпалось на куски, но легче не стало. Еле сдерживаясь, чтобы не закричать, князь начал колотить кулаками резные стенные панели, сбивая в кровь пальцы. Как ни странно, это помогло. Боль отрезвила его, и он немного пришел в себя. Вызвав звонком слугу, уже смог сдержаться и приказал почти спокойно:
– Виторна ко мне. Немедленно!! И Будиана тоже.
Не прошло и нескольких минут, как явились оба. Будиан, не тратя слов на вопросы, сразу занялся его руками, а Виторн, самый преданный пес и доверенное лицо князя, вытянулся в струну, ожидая приказаний.
– Навести Зойта и Багина! - Бросил ему Богер. - Скажи, что я желаю сегодня же пообщаться с Баданом, иначе… Ступай!
Тот развернулся и исчез за дверью.
– Мне кажется, что для вас, ваше высочество, было бы разумным принять что-нибудь успокаивающее. - Заметил Будиан, заканчивая перевязку. - По крайней мере, как ваш врач, я вам настоятельно это рекомендую.
– Ты думаешь, жрец, что от всего на свете есть лекарства? - Со злой иронией усмехнулся князь.
– Мой опыт позволяет мне думать таким образом.
– Значит, у тебя найдется лекарство от глупости?
– Лекарством от этого недуга обычно является добрый совет.
– Следование чужим советам есть первый признак идиотизма, Будиан! - Вдруг выйдя из себя, резко ответил Богер. - Если бы я побольше слушал самого себя, а не всяких там… то давно бы уже решил все свои проблемы! А сейчас будь прокляты все эти советы и советчики, вместе взятые, так же, как и мое Свигрово терпение!!
Вернувшись в поместье, Таш отправил Рил переодеваться (храм храмом, а тренировку никто не отменял!), а сам заглянул к Самконгу. Тот, обложившись со всех сторон футлярами, как раз разглядывал Ташевы приобретения.
– Друг мой! - Сказал глава Олгенского ночного братства вместо приветствия. - Неужели у тебя, после стольких лет темноты и невежества, наконец-то появился вкус к драгоценностям? Неужели общение с прекрасным, то есть с Рил, повлияло на тебя столь благотворным образом? Хотя, ты в курсе, сколько денег выкинул сегодня на свою прелестницу? Она, конечно, того стоит, но…
– Она не прелестница. - Хмуро оборвал его Таш. Только шуток ему сейчас не хватало. - Она… в общем, мы сегодня с ней вляпались по самые…
– Рассказывай! - Велел вмиг посерьезневший Самконг.
Таш рассказал. Повисло долгое молчание.
– Уезжать вам надо отсюда, Таш. И поскорее. Для него жена с такой кровью - это подарок небес, он не даст вам спокойной жизни.
– Сам знаю. - Буркнул Таш. - Вот как только эту суку рыжую выведу на чистую воду, так сразу и отчалим.
– Ты уверен, что это он?
– Почти. Но, если мы уедем, он затаится, и кто знает, чего еще от него ждать?
– Может, плюнешь? Опасно это. Мы с ним без тебя разберемся.
– А его прихвостни? Тебе нужны лишние проблемы? Надо решить это раз и навсегда, чтоб никто не сомневался, кто у нас тут правильный изгой, а кто шакал паршивый, как выражается моя Рил.
– Шакал? Какой шакал? Впрочем, неважно. Ты что-то придумал. - Это был не вопрос, а утверждение.
– Да.
На следующий день Таш сделал Рил неожиданный подарок. В середине дня, с самую жару, когда все его ученики прекращали тренировку на пару часов, и, ожидая, пока духота не спадет, разбредались по поместью в поисках прохлады, он пригласил ее на загородную прогулку.
– Собирайся, маленькая! - Улыбаясь, сказал он ей. - Мы поедем на озеро!
Рил взвизгнула от радости и повисла у него на шее, нимало не смущаясь присутствием большого количества заинтересованных зрителей. Потом быстро собрала свою "амуницию" в виде легкого меча, метательных ножей, подаренного арбалета и еще пары мелочей (со всем этим арсеналом Таш запретил расставаться, чтобы выработалась привычка), и побежала в дом переодеваться.
Таш еще полгода назад купил себе нового коня, а старый, с трудом вылеченный от хромоты Дымок достался Рил. Резвости и норова в нем было мало, а ума и терпения много, за что Рил была ему очень благодарна. Наездница из нее была никакая. Пока, во всяком случае, потому что раз уж за ее образование взялся Таш, то при его-то упорстве, вполне возможно, что она со временем сможет принять участие в скачках года на княжеский приз. Пока же до этого было о-о-очень далеко, и все, на что она была способна, это медленно трусить за Ташем по тропинке, вьющейся между деревьями.
Озеро было недалеко от поместья, всего в нескольких минутах езды, но, поскольку располагалось посреди леса, то рядом с ним возникало ощущение абсолютно дикого, нетронутого места, и с трудом верилось, что всего в паре километров отсюда раскинулся большой столичный город. Хотя, тут нечему было удивляться. Поскольку земля эта принадлежала Самконгу, сюда редко наведывался кто-нибудь из местных. Разве что, если заблудится.