Глава 10.
Как только Рил и Таш переступили порог его дома, Самконг во всеуслышание объявил, что сегодня вечером собирается устроить в их честь праздник, благо поводов для этого более чем достаточно. Во-первых, Таш вернулся к родным пенатам. Во-вторых, чтобы признать свою связь с Рил, так сказать, официальной, Таш решил представить свою подругу "семье". За всю историю существования "семьи" необходимость в таких представлениях возникала крайне редко, всего два раза за двадцать и лишним лет, и оба раза это были очень серьезные ситуации, которые требовали вмешательства и помощи всей "семьи".
Первым представляющим был Крок, тогда еще совсем молодой, неизуродованный и неискушенный, по уши влюбленный в хорошенькую шлюху из самого дорогого публичного дома в Тушере. Оттуда он ее и увез, насмерть поссорившись с хозяином, который не желал продать ее по-хорошему. Самконг и Валдей потом ездили туда улаживать это дело, и после рассказывали Ташу, что в этой ссоре Крок сам был виноват, потому что хозяин девчонки оказался нормальным дядькой, и договориться с ним было парой пустяков. Таша это совсем не удивило, потому что из всех, кого он знал, Крок меньше кого бы то ни было был способен договориться с кем-то по-хорошему. Девчонка эта, кстати, потом начала от него гулять, и по ее милости он вляпался в то дерьмо, где его и расписали так, что хоть на выставку.
Второй на всеобщий суд выставила свою подругу Лайра. У нее не было проблем с выкупом, напротив, ее подруга сама могла кого хочешь выкупить, потому что была воровкой экстра-класса. Все, чего хотела от "семьи" Лайра - это возможности для подруги работать в их личных "угодьях". Франя, права которого ущемлялись, немного поныл, но согласился. Эта любовная история, впрочем, тоже кончилась плохо. Спустя год подруга Лайры сбежала от нее с каким-то мужиком. На Лайру после этого было страшно смотреть, но помощи она ни у кого не попросила. Просто исчезла на некоторое время, а еще через несколько недель до них дошли слухи о безвременной и очень некрасивой кончине этой самой подруги и ее любовника.
И вот теперь свою пассию привел Таш. Таш, которого никто не считал способным на такую глупость, привел свою юную любовницу на суд "семьи", хотя никаких проблем за ней вроде бы не тянулось и никакой защиты с их стороны не требовалось. Эта демонстрация могла означать только одно: он относится к ней настолько серьезно, насколько это возможно в его положении, и всем лучше сразу принять это во внимание, чтобы избежать проблем.
Как только хозяин объявил о предстоящем торжестве, огромный дом сразу стал походить на растревоженный улей. Слуги засуетились и забегали, одни - устраивая вновь прибывших дорогих друзей, другие - готовя праздничное угощение. Самконг приказал отвести Ташу и его женщине самые лучшие комнаты, располагавшиеся по соседству с его собственными, чтобы, кроме всего прочего, порадовать Пилу беспрепятственным общением с близкой подругой.
От роскоши комнат, которые им отвели, а еще больше от множества суетящихся вокруг нее служанок, Рил совсем растерялась. Таш ушел куда-то по своим делам, Пила, которая заведовала всем обширным хозяйством со времени своего появления в этом доме, отдавала приказы на кухне, а больше Рил толком никого не знала. Конечно, некоторые служанки были ей знакомы с тех пор, как она начала навещать Пилу, но она видела их только мельком, и не знала даже их имен. А сейчас они бегали по комнатам, наводя в них порядок, и не давали ей ничего сделать самостоятельно. Немного погодя служанки-портнихи, как поняла Рил, принесли с десяток нарядных платьев и заставили ее все перемерить, но сделать выбор не доверили. Обсудили между собой, какое платье требует меньше всего переделок, и удалились, оставив Рил в недоумении и расстроенных чувствах. Она еле сдерживала слезы. Слишком быстро и резко изменилась ее жизнь, и ей было трудно должным образом принять эти перемены.
К счастью, вскоре вернулся Таш. Увидев, в каком состоянии находится его любимая, он в момент выставил всех слуг и велел без вызова не входить. Никто даже не попытался ему перечить, все тихо испарились, опасаясь лишний раз попасться ему на глаза.
– Уже жалеешь? - Спросил он, глядя на расстроенную мордашку Рил. - Хочешь, я все исправлю? Отменим этот змеев праздник? Никто ни о чем не узнает, наши будут молчать.
– Нет, нет! - Испуганно замотала головой Рил. Встала, подошла, обняла, ткнулась носом ему в плечо. - Я просто… просто дура. Это из-за людей вокруг, их так много… и я никого не знаю. Мне не по себе. Страшно почему-то.
Таш осторожно взял в ладони ее лицо и поднял так, чтобы видеть ее глаза.
– Никогда ничего не бойся, Рил! - Мягко сказал он ей. - Ты больше не рабыня. И в этом доме ты не гостья. Он принадлежит мне также, как Самконгу и всем остальным, а то, что принадлежит мне, принадлежит и тебе. А после сегодняшнего вечера, даже если со мной что-нибудь случится, твои права никто не рискнет оспорить. - Он криво усмехнулся. - Даже если кто и захочет. Потому что иначе они потеряют уважение, которое зарабатывали годами, а это страшнее, чем потеря денег!
– Таш, не говори так! - Встрепенулась Рил. - Мне плевать на деньги, если не будет тебя! Потому что если не будет тебя, не будет и меня!
– Не надо, Рил! - Покачал головой Таш, целуя ее. - Не надо. Это слишком много для меня.
А вечером собралась "семья". Таш по традиции представил Рил, хотя на самом деле было больше похоже на то, что это самой Рил была представлена эта самая "семья".
(Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса! - Промелькнула в голове у Рил совершенно абсурдная фраза.) Впрочем, все настолько обалдели от вида нарядной и увешенной Пилиными драгоценностями Рил, что как-то не заметили этого вопиющего нарушения этикета.
Что же касается Рил, то она наконец-то увидела тех, о которых до этого слышала столько всяких вещей, и в ее голове как-то с трудом укладывалось, что люди, сидящие перед ней за столом, и есть те самые ужасные главари ночного братства, которыми так долго пугала ее Дорминда. Они совсем не показались ей чудовищами. Франя, например, сразу понравился. У него было изящное худое лицо с длинным носом, доставшимся ему от отца-тушерца, умные серые глаза, капризно изогнутые пухлые губы и темные волосы в мелкую кудряшку. Ростом он был чуть ниже Таша и значительно ниже Самконга, и выглядел рядом с ними гораздо более тощим, но даже ей было видно, что он жилистый, как ремень, и быстрый, как белка.