– Так уж и неприятности! - Не согласился Таш, быстро натягивая на себя одежду. - И при чем тут блины? Ну, что ты стоишь, как столб, одевайся! Идти, так идти! - И ушел.
Вернулся он где-то через полчаса вместе с Пилой и Самконгом.
Пила, уже в слезах, тут же обняла Рил.
– Рил, милая, ты уж вспоминай меня! Таш, ты тоже нас не забывай!
Самконг решительно оторвал ее от подруги.
– Пила, перестань! Можно подумать, они на край света уезжают! Мы их еще десять раз навестим в Вандее! Рил, Таш, одевайтесь!
Таш развернул принесенные с собой монашеские рясы, о которых позаботился Франя, и начал одеваться. Так как таких широкоплечих монахов в природе никогда не существовало, то он сначала привязал себе "живот", затянул его ремнем, и сразу стал похож на Самконга. Как ни грустно было Рил и Пиле, но при виде толстого Таша они расхохотались.
– Таш, ты похож на медведя!
– Поговори у меня! - Усмехнувшись, пригрозил Таш не в меру веселой подружке. - Скоро сама будешь, как колобок!
Чтобы скрыть шрам, Таш сначала замазал его какой-то дрянью, которой пользуются профессиональные нищие, и от которой его щека стала похожа на кусок гнилого мяса, а потом замотал вместе с глазом черной тряпкой. Если кто поинтересуется и попросит показать, то полчаса тошноты ему гарантировано. Он накинул на себя черную рясу и ссутулился. Узнать его стало невозможно. Ташу осталось надеть только грубые башмаки на толстой подошве, какие обычно носят паломники, и его маскарад был полностью готов. Он повернулся к своей подруге.
– Ну, красавица моя, теперь ты!
Рил со вздохом подошла и начала одеваться. Ее Франя решил превратить в хромого послушника. Ей пришлось перевязать грудь, и спрятать волосы под рыжий лохматый парик. В один из ее башмаков была подложена толстая стелька, а в каблук залит свинец, так что Рил безо всякой нарочитости тут же начала хромать. Таш безжалостно испачкал ей лицо и натянул на нее рясу. Старый плащ завершил дело.
– Красота! - Улыбаясь, сказал он.
Рил жалобно посмотрела на него ясными зелеными глазами.
– Я сильно страшная, да?
– Да. - Честно ответил Таш. - Но, знаешь, это даже к лучшему. По крайней мере, по дороге на тебя мужики не будут заглядываться!
– Как знать, как знать! - Вставила свое веское слово Пила. - Вдруг вам встретятся те, которым больше по душе мальчики?!
– Не подскажете, как пройти к храму, дети мои? - Скрипучий старческий голос раздался так неожиданно, что Рил едва не подпрыгнула на месте.
Все обернулись и увидели, что в распахнутую дверь с огромным трудом вползает согнутый пополам седой старикан в поношенной монашеской рясе и с клюкой. Первым отреагировал Таш.
– Франя, и как ты собираешься передвигаться в таком виде? Ты похож на ходячий труп! Глядя на тебя, все поймут, почему в Ольрии такие песчаные земли!
– При чем тут песчаные земли? - Уже нормальным голосом спросил Франя.
– А при том, что это ты их посыпаешь своим песком! Ты не мог придумать что-нибудь попроще?
Франя немного выпрямился и прошел к стулу. Теперь он выглядел старым, но хотя бы не грозящим отправиться к своей богине прямо сейчас.
– Вот так всегда, стараешься для них, стараешься, а вместо благодарности одни насмешки!
Самконг выругался и отвернулся, Таш присвистнул. Франя же невозмутимо продолжил:
– Ты думаешь, друг мой Таш, что бедный Франя выжил из ума, не так ли? А тебе не приходит в голову, что у Франи гораздо больше мозгов, чем у тебя?
– Обоснуй! - Потребовал Таш.
– Обосновываю. Ты подумал о том, что Рил будет тяжеловато проделать путь, который мы наметили, пешком? С ее-то нежными ножками?
– Франя, я смогу! - Смеясь, попыталась возразить Рил.
– Помолчи, детка! Я сейчас докажу, что твой любимый - полный кретин. И если у тебя есть голова на плечах, то ты немедленно уйдешь от него к человеку умному и достойному, то есть ко мне! Не хочешь? - Рил замотала рыжей головой. - Ну, значит, у тебя еще меньше мозгов, чем у него!
– Франя, а нельзя ли побыстрее к сути дела?
– Не перебивай умного человека!
– Франя, ты уже достал! - Не выдержал Самконг.
– Все, подхожу к сути! Вам известно, что монахам запрещено пользоваться во время паломничества каким-либо средством передвижения, кроме своих ног? Я думаю, что известно. Но вам наверняка не известно, что если старый, но очень благочестивый монах все же решит отправиться замаливать свои грехи, то с письменного разрешения отца-настоятеля, он может воспользоваться ослом. Вот так. Можете преклонить передо мной колени.
– Письменное разрешение у тебя, разумеется, есть.
Франя надменно глянул на Таша.
– Мог бы не уточнять. Осел с поклажей ждет нас у выхода. Когда будем проходить проверки, на нем буду ехать я, а все остальное время - Рил.
Да, до деревни, где их будут ждать, хоть и не слишком далеко, но хромать до нее в разбитых башмаках… Таш не мог не признать, что идея с ослом была хорошая.
– Ты гений, Франя. - Искренне сказал он. - Бадан рядом с тобой просто мальчик на побегушках.
Франя расплылся в улыбке.
– Вот он, сладкий миг признания!
Самконг посмотрел на них и поморщился.
– Ну и рожи у вас, ребята. Таких в приличный дом на порог не пускают.
– А мы и не хотим в приличный дом, правда, Рил? - Не удержался Франя. - Ты же не хочешь вернуться в приличный дом твоего мужа?
– Ни за что! - На секунду забывшись, слишком резко ответила она. - Идемте уже! Чего мы ждем?
– А мы ждем, когда наш гений наговорится! - Сладким голосом протянул Самконг.
– Опять гонения и клевета! - Обреченно сказал Франя, поднимаясь со стула.
Пила уже снова плакала, обнимая подругу. Она понимала, что сейчас теряет ее навсегда. Одной богине ведомо, где и когда они встретятся, и встретятся ли вообще. Слова мужа о том, что они смогут навестить ее в Вандее, сейчас не согревали надеждой - она была слишком здравомыслящей, чтобы верить в такую туманную перспективу. Рил тоже обнимала Пилу, но ее уже вовсю подстегивало чувство приближающейся опасности. Понимая, что Пила сейчас не в состоянии мыслить трезво, она обратилась к Самконгу, который в этот момент прощался с Ташем и Франей.
– Самконг, вам тоже лучше поторопиться! Уходите прямо за нами, они скоро будут здесь. Оставьте Гару, от нее все равно ничего не добьются. После того, как они все прочешут, можете вернуться, у них не хватит сил понять, что я связана с этим домом. Но сначала обязательно проверьте, вдруг я ошибаюсь. Пила, милая, вам пора!