– Никто не говорит, – объяснил профессор. – Люди способны только апроксимировать повианский язык; у них совершенно другой речевой аппарат. Просто поразительно, как они могут так хорошо говорить на нашем языке. Однако мои исследования показывают, что, по сравнению с повианским, человеческий язык достаточно груб.
Редер внезапно остановился и повернулся лицом к языковеду.
– Я вас вот о чем спрашиваю, – сказал он с преувеличенным терпением. – Вы… понимаете… по… повиански?
Избегая глаз Редера, Бартер то смотрел на свои ботинки, то куда-то вбок.
– Ну, не хуже любого другого гражданина Содружества.
– Я тоже гражданин Содружества, – напряженно произнес Питер. – Но по-повиански вообще не понимаю. А вы лучше можете?
– Да, конечно. Теперь я догадываюсь, что вы имеете в виду. Да. Приблизительно я по-повиански определенно понимаю. Но что касается языковых тонкостей…
– Стало быть, – продолжил Редер, стремительно устремляясь дальше, – если мы наткнемся на повианский патруль, вы сможете сказать: «Мы пришли с миром»?
– Гм, да. – Бартер засеменил, чтобы его догнать, не отрывая глаз от профиля коммандера. – А что, мы именно это собираемся им сказать? – поинтересовался лингвист.
– Вряд ли, – ответил Редер. – Раз вы на их языке не говорите.
– У меня есть специальное устройство, которое я программирую так, чтобы оно говорило на их языке. – Голос Бартера сделался резким, в нем явно звучала обида.
– Вот мы и пришли, – сказал Редер.
Он провел лингвиста в апартаменты Ларкина. Каюту предателя до сих пор так никто и не занял, а Питер знал, что Бартер потребует уединенное место, где он смог бы работать.
– Вот это? – потрясенно спросил лингвист, роняя свои чемоданы. Он застыл столбом и аж рот разинул от изумления. – Но это же шкаф! Как вы могли подумать, что я буду способен в спичечном коробке работать?
– Мистер Бартер, это офицерская каюта. Между прочим, я ваш сосед, и это лучшие жилые помещения на корабле. Уверяю вас, здесь тесновато, зато удобства идеальные. – Питер искоса глянул на лингвиста. – Вы, случайно, клаустрофобией не страдаете?
– Нет, не страдаю! Если у меня одна фобия, это еще не значит, что у меня их полный комплект! Нет, не могу поверить, что и вы в подобной норе живете. – Профессор почесал в затылке и покачал головой, одаривая коммандера гневном взором темных глаз.
Редер подошел к двери, соседней с дверью Бартера, и набрал входной код. Затем отступил в сторону, предлагая стоящему рядом языковеду туда заглянуть.
– Ну и ну, – только и сказал Бартер.
– Еда здесь на самом деле очень хорошая, и ее более чем достаточно. А вот места в обрез. Ничего, вы скоро привыкнете, –заверил его Редер.
Бартер нахмурился.
– Вы пришлете сюда мой остальной багаж?
– Да.
– Вообще-то, – лингвист беспомощно махнул рукой, – все это решительно никуда не годится. Но что я могу поделать?
– Скажите, мистер Бартер, все, что вы сюда притащили, непосредственно с вашей работой связано? – поинтересовался Редер. «Потому что мне, приятель, пора идти, – подумал он. –У меня еще куча дел».
– Да! Переводное устройство, специальное оборудование, необходимое для его конструирования, моя библиотека, – затараторил лингвист, поднимая один из чемоданов.
– Тогда я предоставлю вам какое-нибудь лабораторное помещение, мистер Бартер. А пока что, если вы не против, мы просто забросим весь ваш багаж сюда. Когда мы покинем станцию и пройдем прыжковую точку, мы непременно вас обустроим.
И, прежде чем лингвист успел предъявить какие-то возражения, Редер резко развернулся и зашагал прочь.
«Эти командирские обязанности черт знает какие фокусы с моими манерами творят, – подумал Питер. – Матушка определенно была бы мной недовольна». С другой стороны, им уже много лет командовали, и Редеру еще ни разу не случалось наткнуться на большого начальника, манеры которого не были бы грубыми и бесцеремонными.
Шкафчик для инструментов мог бы показаться просторней каюты Падди. А все потому, что он контрабандой протащил на борт еще трех техников, чтобы с ними в картишки перекинуться. Столик он заранее подготовил. Правда, Падди пришлось прихватить из лаборатории несколько табуретов, чтобы за этим столиком было удобно играть, но он чувствовал, что все усилия того стоили. Из проигрывателя негромко играла музыка.
– Два, – сказала Симба, стройная, загорелая женщина с тугими косичками иссиня-черных волос. Не будь на свете Синтии Роббинс, Падди наверняка насладился бы более близким знакомством с этой первоклассной специалисткой по всевозможным видам оружия.
Кольвин сдал ей две карты и, полузакрыв глаза, подался назад. Старший из всех четверых, этот тихий мужчина с комплекцией уроженца планеты с тяжелой гравитацией был одним из лучших спецов по моторам, каких Падди когда-либо встречал.
Тони By ничего не сказал, а лишь по-новому расположил свои карты. Его специальностью были боевые компьютеры. А вот покер – ни в коем разе. Хотя Тони просто обожал играть, он без конца проигрывал.
– Суховато здесь, верно? – спросил Падди. Вытащив из столика фляжку и четыре стакана, старшина налил всем выпить. – За Содружество, – провозгласил он, поднимая бокал. –Чтоб оно еще дружней было.
Остальные охотно подняли стаканы в ответ на тост старшины, и лишь Симба бросила на него слегка вопросительный взор.
– Закусим, – предложил Падди, доставая с полки пакетик хрустящего картофеля. Эту штуку, понятное дело, производили уже вовсе не из картофеля, и даже неясно было, чем же таким она хрустит, но вкус оставался прежним. – Угощайтесь, – сказал он, делая широкий жест.
Тут удивились даже Кольвин и By.
– Это мне моя любимая дала, – объяснил Падди. – Она говорит, так веселее.
– Как там насчет женитьбы, старшина? – поинтересовалась Симба.
Падди одарил всех кривоватой ухмылкой.
– Время покажет, – сказал он. – Но если я и впрямь когда-то женюсь, моей жене придется понять, что толковой игры без угощений не бывает.
– Мне тоже кажется, что так веселее, – сказала Симба и так кинула себе в рот кружочек хрустящего картофеля, что это показалось почти приглашением. – Каждому мужчине жена нужна. – И она лукаво ему подмигнула.