- Верно, Томик. Напомню наш с тобой разговор о комплексе маленького человека. Если журналистское перо попадает в руки человека явно предвзятого, настроенного к людям недоброжелательно и стремящегося хотя бы в микроскопических размерах власть употребить, чтобы самоутвердиться, вырасти в собственном мнении и отыграться за свои комплексы, то можно ожидать всевозможной грязи, за которую обиженной герой статьи может поквитаться с писакой. И Ладо Кохадзе, и Марина Градова ординарные журналюги. Каждый из них маленький человек с большим комплексом маленького человека. Марина даже в студенческие годы была старшее атомной войны и типичной зубрилкой, непопулярной ни среди мужской, ни среди женской половины студенческой братии, одинокой и никому не нужной. Да и сейчас, не сомневаюсь, не пользуется симпатией коллег и других людей. Человеку с комплексами непременно нужно на ком-то отыграться, а журналистика предоставляет оперативный простор для реализации своих замыслов. И вот Марина и Ладо, казалось бы, разные, но одинаково ущербные, избрали нишу, где могут решить собственные личностные проблемы за счет других людей. Образно говоря, власть употребить. Власть-то копеечная, как у нянечки в больничном гардеробе, которая заявляет, что не даст халат, и все. Недавно я была тому свидетельницей. Деньжат бабулька тоже не прочь сшибить и сделала выдачу халатов своим бизнесом, но дело не только в этом. Главное, что она ощущает себя маленьким начальником. Вот таким. - Алла наклонилась и показала рукой чуть-чуть от пола. - Совсем крошечным. И все же ей приятно, когда её просят заискивающим тоном. А она хочет даст, а не захочет - так и не даст.
- Помним, помним, - рассмеялась Тамара. - Я ещё удивлялась - чего она вредничает? Сразу же совала ей купюру, а бабка ещё ломается, мол, почему вы в неурочное время, хотя до меня только что толпами шли другие посетители.
- А потому что ей нужно осознание: "Хочу - казню, хочу - милую". Ты же не станешь с боем прорываться, если бабуля не выдаст тебе халат, а будешь стоять и канючить. А Толян, между прочим, ни разу ни рубля ей не дал. Молча подходил к гардеробу и протягивал руку, а нянечка тут же с готовностью подавала ему требуемое. По тому же принципу вела себя одна наша общая знакомая, которая ныне парится на нарах20, - умела прикинуться лояльной с определенными людьми, но отыгрывалась на других - несчастных героинях своих опусов. Вы же сами читали её чернушные творения, разве ж можно так унижать людей?! Да кто дал право этой злонамеренной говнюшке, крысе с крысиным хвостиком, высказывать собственные убогие суждения и издеваться над людьми?! Только то, что она работает в своей сраной газетенке?!
- Да, некоторые статьи можно обозначить как насильственный моральный стриптиз, - тихо произнесла Зина. - Люди доверились журналисту, рассказали о себе, а тот опубликовал всю их подноготную... Ведь ситуации узнаваемы, наверняка знакомые героев этих очерков поймут, о ком это. Грязно...
- Люлю, как думаешь, могли ли с Ладо поквитаться за какие-то журналистские дела?
- За какие именно?
- К примеру, он узнал чью-то постыдную тайну.
- Владимир Кохадзе - всего лишь репортер криминальной хроники в газете "Выстрел". Слишком мелкая сошка. Это издание не обладает значительным весом, чтобы статья из него произвела фурор.
- Ну, тогда попросил бы коллегу из другого издания тиснуть статейку.
- А зачем ему?
- Чтобы шантажировать того, на кого у него компромат.
- Тогда зачем публиковать материал? Он покажет его и пригрозит, что статья будет опубликована.
- Верно мыслишь, подруга!
- Ал, ты думаешь, с Владимиром разделались за компромат? - спросила Тамара.
- Пока не знаю. Равно как не знаю, жив ли мерзавец.
- Да ведь проще заплатить журналисту, - внесла свое веское слово Люся.
- И это верно, крошка Люлю, - кивнула Алла. - Сашка, мой приятель, подвизавшийся в очень солидной газете, подробно поведал мне, как действуют некоторые журналюги, сделавшие свою профессию бизнесом: накопают на какого-то толстосума компромат, состряпают обличительную статью, обильно сдобренную мнимым гражданским пафосом, а потом втихаря обращаются к герою материала с "деловым предложением", мол, это не будет опубликовано, но обойдется папаше Дорсету в лишних пятьсот долларов. Ну, не в пятьсот, конечно, лишь герои моего любимого О'Генри так низко себя ценили, а некоторые акулы пера продаются значительно дороже. Мой приятель-журналист парень циничный, а потому прямо говорил тому, кому посвящена его разгромная статья: "Напечатать это - пять тысяч долларов, не напечатать - десять". Допустим, нувориш не желает раскошелиться. "Ну и фиг с ним", - пожимает плечами Сашка, несет материал главному редактору и получает гонорар. Его услуги неплохо оплачиваются, парень славится своими злободневными статьями, основанными на так называемом "журналистском расследовании", а по сути сборе компромата. Читатели в восторге: ах, какой он смелый и принципиальный! - мол, для него не существует авторитетов, любого за ушко да на солнышко. Тираж и престиж газеты растут, главред довольно потирает руки, а мой циничный приятель собирает компру на следующую жертву и спустя некоторое время приходит к ней с аналогичным "деловым предложением". А кому охота, чтобы его грязные делишки стали достоянием гласности?! Богатей почешет в затылке, прикинет, во что ему выльется обнародование компромата и, соответственно, удар по реноме, недоверие деловых партнеров, наезд налоговой инспекции и прочие последствия, и приходит к выводу, что десять тысяч долларов - это мизер по сравнению с тем, что его ожидает, - ведь, помимо всего прочего, стоит ему засветиться, журналюги набросятся на него всей сворой с радостным кличем: "Ату его!" Или же Сашка приходит к человеку, у которого намерен взять интервью, и с милой улыбкой вопрошает: "Как о вас написать - хорошо или плохо?" Объект в растерянности и мысленно негодует: "Ты сам просил о встрече, пришел ко мне, пьешь мой кофе, отнимаешь мое время и ещё имеешь наглость задавать такой вопрос?.." Но у наивных, понятное дело, интервью не берут. У никому не известных тоже. Те, кто попадает в поле зрения журналистов, чем-то отметились в этой жизни, да и вообще иллюзий давно не питают. Поэтому, отринув минутное недоумение, будущий герой статьи в ответ лучезарно улыбается и лезет за бумажником. И если он пожадничает, то у обаятельного циника Сашки не заржавеет сказать ему все с той же милой улыбкой, но с интонациями мужика из известного мультика: "Маловато будет!" В итоге он получает все, что хочет. После второй бутылки хорошего коньяку Сашка признался мне, что имеется такса на все виды журналистских услуг, существует лишь определенная сетка, в зависимости от маститости аса пера и солидности издания, в котором он подвизается. Получив известную сумму, парень тиснет материал, где интервьюируемый предстанет просто-таки ангелом во плоти: и трудится он денно и нощно, и добрый-предобрый, и хороший семьянин, и хобби у него премиленькие, да и вообще это замечательный во всех отношениях человек. Так что теперь я четко уяснила: если об известном человеке пишут в положительном ключе, значит, это обошлось ему в энную сумму. А вот злобные статьи - это плод работы ума закомплексованных писак, избравших это поприще для самоутверждения. То же самое и на телевидении. Все эти лубочные герои, с галстуками и без, передачи-слезовыжималки, где герои и героини устраивают душевный стриптиз дабы повысить собственную популярность, - обходятся им в немалую сумму, и я теперь знаю, в какую именно.
"Самаритянки" внимательно выслушали монолог верной боевой подруги, уяснив лишь одно - убивать журналиста, владеющего компроматом, нет никакого резона, гораздо проще купить.
- Значит, эту версию отклоняем, - резюмировала Тамара.
- А я бы не стала, - возразила верная боевая подруга. - Не забывайте главные черты Ладо Кохадзе: подлость и желание отыграться за собственные комплексы. Для журналиста, эксплуатирующего свою профессию ради побочных заработков, вариант: "Продам - купи", - подходит. Он отдает герою обличительной статьи все материалы, получает от него деньги и считает, что его труд оплачен по таксе. Что ж, любому поступку, даже циничному, можно при желании найти объяснение, в данном случае, расценить как гонорар за проделанную работу, хотя на самом деле это шантаж и вымогательство. Другое дело - Ладо. Я ведь недаром в студенческие годы однажды устроила ему моральный мордобой. Парень отметился во многих подлых делах. У журналистов своеобразная этика - раз получил деньги, этого человека больше не трогай, а у Владимира Кохадзе нет морали. Взяв немалую сумму и пообещав, что отдаст жертве компромат, он запросто сделает копии. Алчность таких людей не имеет границ. Всем известно, что если вымогатель вцепился, то уже не отцепится. Именно потому с ним расправляются. И дело тут не только в том, что он постоянно требует денег, - хотя и это имеет значение, - но и в том, что жертва все время на пороховой бочке. Ведь многие шантажисты упиваются своей властью, с садистским наслаждением наблюдают, как человек мечется, нервничает. Ему не только деньги нужны, но и сознание - этот человек в его руках, марионетка, а он кукловод. А у того могут не выдержать нервы. Думаю, Ладо кайфовал от ощущения своей власти, к тому же, он совершенно аморален.