Узнав, что арест Ляна неминуем, Вы решили убрать его, дабы не выплыла наружу роль Гао и конторы. Чтобы направить подозрение против меня, один из агентов конторы, прикинувшись пьяным, испачкал мою рубашку кровью. Покушение так потрясло Ляна, так на него подействовало сообщение о моей окровавленной рубашке, что он дал показания против меня.
В общем, Вам удалось сбить всех с толку и запутать следствие.
6. Узнав, что я получил ценные сведения от телефонистки, Вы зажали ей рот. Но опоздали. Я успел узнать причину смерти старика. Вы допустили непростительный промах. Телефонистки часто подслушивают разговоры, Вы этого не приняли во внимание. Нужно было заблаговременно всунуть ей в рот кляп. А первым Вашим промахом было то, что Вы не проверили, говорил ли я еще кому-нибудь насчет книжной закладки. Как только Вы поняли, что я разгадал тайну и могу разоблачить Вас, Вы решили форсировать события - похитили у меня рубашку и письмо на желтом шелку, подослали ко мне Гао под видом красного, припугнули гонконгской полицией, хунбанцами и гоминдановцами, словом, заставили бежать из Гонконга. Эту комбинацию Вы провели в безукоризненном темпе.
7. И все же у меня еще оставались кое-какие сомнения. А может быть, хунбанцы причастны к убийству? И Лян действительно их пособник?
Однако все мои сомнения развеялись после откровенной беседы с доктором Ку. Мне Вы говорили, что письмо на желтом шелку у меня украли хунбанцы, а доктору Ку сказали, что это письмо Гао получил в ту ночь от Ляна.
Я понял: это письмо похитили у меня Вы, и хунбанцы не имели никакого отношения к делу старика.
Такова тайна, которую я раскрыл и которую решил похоронить, ибо нас связывает большая цель и ждет великое открытие.
Примите и пр."
XVI
Шиаду прочитал письмо при мне. Временами он отставлял мизинец с длинным ногтем и поглаживал бровь. Но выражение его лица не менялось. Кончив читать, он улыбнулся уголками рта и сказал: все правильно - у меня настоящий талант детектива. А что касается похищения трупа старика, то он непричастен к этому - возможно, это организовал Лян. Ворвавшись в комнату Фу, он сговорился с телохранителями, и они дружно провели эту несложную операцию. Очевидно, им было известно, что у старика зашиты драгоценности в набрюшнике или в одежде.
Шиаду вынул из кармана зажигалку, чиркнул ею и поджег письмо.
Спустя две недели он сообщил мне: из Китая прибыл представитель тайной организации "Цюлуншэ" - "Община рогатых драконов". Сегодня ночью я вместе с ним вылечу в Китай. Нужно связаться с "рогатыми драконами" и информировать базу о положении дел в пунктах "Азалия", "Лотос", "Пион" и "Орхидея". После этого члены экспедиции будут направлены в эти пункты.
Я спросил: а как дела Уикса, он не может опередить нас? Шиаду усмехнулся. Уикс ждет визу из Пекина. Только вряд ли получит. Китайские власти уже получили анонимные, но вполне достоверные сведения, подкрепленные фотодокументами о том, какую роль сыграл Уикс в истории с самолетом "Принцесса Кашмира" в 1955 году. Сотрудник гоминдановской разведки Чжоу Цзе-мин через Уикса устроился механиком на гонконгский аэродром и смог осуществить диверсию. Словом, визы Уикс не получит.
Шиаду сказал, что меня хочет видеть начальник базы, вице-адмирал в отставке, очень крупная персона.
В самом дальнем углу поля, среди пальм, на газоне стоял домик с зелеными дверями, окруженный высокими столбами с колючей проволокой. У прохода стояли три молодца, в спортивных рубашках, широко расставив ноги. Они были такого же роста, как и столбы.
Толстый, седой, похожий на епископа вице-адмирал сидел в гамаке у костра, разведенного перед самой верандой. От костра шел едкий дым, отгонявший москитов. Он сперва спросил меня о моем прошлом, о родственниках в Китае и о моих жизненных планах. Я сказал ему, что все мои помыслы направлены на то, чтобы завершить дело Майрона Трэси.
Вице-адмирал говорил медленно, подчеркивая каждое слово, будто диктовал. Он много слышал обо мне хорошего, знает, что в Гонконге я раскрыл какое-то запутанное дело об убийстве старухи или еще кого-то. Но в Китае меня ждет работа, в сравнении с которой любая криминальная история покажется детским лепетом. Я должен буду действовать решительно, не теряя самообладания ни при каких обстоятельствах. Меня ждут слава, деньги, почет...
Он поднял руку, хотел сделать благословляющий жест, но вместо этого поморщился и шлепнул себя по заду - дым костра не действовал на москитов.
В полночь я и посланец "рогатых драконов" - Кан Бо-шань, полуседой, сутулый субъект с впалыми щеками, сели в геликоптер. Шиаду передал мне четки фиолетового цвета. Если будет угрожать арест, разгрызть одну бусинку, и готово - яд действует моментально.
Прощаясь с ним, я отвел взгляд в сторону. Дело в том, что я решил перехитрить Шиаду и вице-адмирала. Моя цель - найти микропигмея. Это главное. С Шиаду меня ждут трудности и опасности. Самый легкий и, следовательно, самый разумный путь - это явиться к китайским властям с повинной, выдать им людей Фу, сказать, что в пункте "Пион" находятся бумаги Трэси и предложить организовать экспедицию для поисков "покетмена". А когда он будет найден, весь мир наградит аплодисментами китайскую науку. И высшей наградой для меня будет сознание того, что я в какой-то мере способствовал триумфу китайской культуры.
Мы долго летели над Бирмой и только после долины Иравади повернули на северо-запад - к Китаю. Вперед - к цели!
XVII
Приземлились мы удачно - спустились на маленькую площадку среди скал, отвесных, как ширмы. Геликоптер сейчас же улетел обратно. Нас встретили члены общины. Было решено, что я проеду прямо в "Азалию".
Итак, я вернулся на родину. Но вернулся не с парадного хода, а с черного. Скорей через окошко, как вор. Но без намерения совершать что-либо дурное. Наоборот - чтобы принести пользу нашей науке, прославить ее.
Мы ехали на лошадях по дну ущелья. Уже светало. На скалах были высечены изображения десятиликого Авалокитешвары и шестирукого Махакалы. Среди камней росли ели и сосны, а по обочинам горных тропок - колючие кусты боярышника и барбариса.
Когда мы выехали из ущелья и увидели вдали зеленое горное озеро, Кан сказал, что за озером идет дорога, по ней он в свое время проехал с ученым иностранцем - тем самым, который умер в монастыре Гюньцин. У меня часто забилось сердце, а во рту стало сухо - речь шла о Трэси.
Я спросил Кана: значит, он видел в горах крошечных людей? Кан мотнул головой. Он доехал с иностранцем только до "Лотоса". А дальше в горы с ним пошел Цэрэн - тибетец. Через несколько дней они вернулись. В чемодане у иностранца были священные камни. Затем он снова пошел в горы, только в другую сторону. Там его завалило камнями во время обвала, и он умер.
Кан покачал головой и добавил: ученый иностранец был хороший человек, подарил ему на память мягкую кожаную куртку. Она хранится у Кана дома в "Азалии". И отдельно он бережет автограф ученого - листочек из записной книжки, оказавшейся в кармане куртки. На листочке начертана карта с непонятными иероглифами. Кан обещал мне показать автограф.
Я посмотрел вверх на тропку, которая вилась среди лысых скал. По этой тропке Майрон Трэси проследовал в бессмертие и проложил путь к славе и для меня.
Я узнал, что проводник Цэрэн - знаток местных гор, работает сейчас шофером на грузовике в "Лотосе". Надо будет его разыскать и расспросить. Нужно собрать все сведения для докладной записки, которую я представлю китайским властям, чтобы убедить их организовать экспедицию.
"Азалия" - так условно именовался небольшой городок у горного перевала. Мы подъехали к домику Кана, стоявшему в углублении, выдолбленном в скале. На плоской крыше лежали большие камни. Рацию я укрыл хворостом в углу сарайчика. Там же спрятал кодовую книжку.
Каморка с земляным полом, устланным циновками, была заставлена ящиками с лекарственными травами. Кан вынул из клеенчатого кисета грязный тщательно расправленный листочек с картой, набросанной карандашом. На карте были начертаны какие-то странные иероглифы и рядом латинские буквы, обозначающие чтение этих иероглифов.