– Ты являешь собой картину безысходного отчаяния, – сказал он, подходя ближе.
– Да нет, какое там отчаяние, – устало пробормотала она, слезая с табурета. – Просто пытаюсь кое-что обдумать.
– Кое-что – это что именно?
– Числа, – бездумно ответила Синтия и покраснела.
Реджиналд инстинктивно потянулся к ней, и она прислонилась к его плечу.
– Когда ты будешь знать наверняка?
– В конце следующей недели.
Он нежно взял ее рукой за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
– Обещай, что сразу скажешь мне...
– Конечно. – Она слабо улыбнулась. – Знаешь, Реджиналд, как-то не думала я, что все может так обернуться, когда во мне вдруг заговорил дух доброй самаритянки.
– Да уж, боюсь, это излечит тебя от таких искренних порывов в будущем, – с сожалением вздохнул он и осторожно отвел с лица мешавшую ей прядь волос. – Иди, Синди, приляг. Обещаю принять чертовы таблетки ровно в шесть.
– Я все равно не усну, даже если и лягу. – Она немного попятилась.
– Я тоже. – Его глаза излучали такое тепло, такое участие, и даже более того... – Воспоминания о нашей близости, мисс Синтия Стэджерфорд, не будут давать мне спать еще не один день.
– О, полно. Готова спорить, ты говоришь так всем женщинам...
– Ты даже не представляешь, насколько далека от истины, Синди, – заявил он и чуть заметно вздрогнул.
Она мгновенно заметила это.
– Я бы попросила тебя немедленно вернуться в постель. Совершенно не хочу, чтобы все лечение пошло прахом.
– А если мне станет хуже, ты будешь ухаживать за мной?
Синтия прямо-таки взвилась от этого вопроса.
– Естественно, нет! И к тому же тебе будет становиться лучше с каждым днем. Хотя и возможно временное ухудшение, знаю это по своему опыту.
– Без твоего присутствия и помощи это будет много серьезнее, чем просто временное ухудшение. Неужели ты действительно собираешься утром бросить меня?
– Естественно. У меня есть работа, и я должна ее выполнять, – напомнила она. – Но, после того как закончу, загляну к тебе и проверю, как дела.
Синтия провела остаток ночи на кушетке, дала больному в положенное время таблетки и после долгих и мучительных размышлений решила, что лучше все же принять противозачаточные таблетки. Конечно, при ее стойкой непереносимости этой группы препаратов последствия будут тяжелыми, но все же лучше так, чем возможная нежелательная беременность. Но ведь одна-единственная ночь любви – или секса, или кому как захочется назвать этот эпизод – не обязательно должна закончиться беременностью. Хотя и младенец это еще не конец жизни... Стоп, решительно сказала она себе, а что же это? Куда я могу его принести – в дом Кристофера? Или к родителям во Фрипорт, где мою мать-католичку хватит удар, если я появлюсь беременной и без мужа?
Наконец, не в состоянии больше выносить этих тревожных мыслей, она взяла себя в руки, встала, умылась и отправилась варить кофе. Преодолев огромное нежелание встречаться с Реджиналдом сейчас, при свете дня, заглянула в спальню и обнаружила, что он сидит, облокотившись на подушки, чисто выбритый и читает «Файненшнл таймс».
– Доброе утро. Синтия, у тебя усталый вид.
– Я утром всегда выгляжу не лучшим образом, – призналась она. – Как ты себя чувствуешь?
– Значительно лучше. Особенно по сравнению со вчерашним днем. И обоняние наконец-то снова функционирует. По-моему, я чувствую запах кофе, или ошибся?
– Сейчас принесу.
– Принеси две чашки и посиди со мной, – не то попросил не то приказал Кормакс. – Нам надо поговорить.
– Да, – согласилась Синтия.
Она вернулась с уже привычным подносом с дымящимися кружками крепкого черного кофе. Подала одну ему и села на стул со своей.
– Первоочередное сейчас – это мои утренние таблетки. Мне надо срочно найти врача, который выпишет их, пока утро не кончилось.
– Ни в коем случае! – возмущенно рявкнул Реджиналд. – Если ты не переносишь обычные противозачаточные таблетки, то эти просто сведут тебя в могилу. У моего друга была подружка, которая пила такие таблетки, так ее непрерывно рвало. И кроме того, она все равно забеременела. Нет, Синтия, предоставь, пожалуйста, мне позаботиться о последствиях.
– Мы еще даже не знаем, будут ли эти последствия, – раздраженно заявила она, сразу обозлившись на его властный тон.
– Это правда. Но не надо мучить себя препаратами, от которых вреда значительно больше, чем пользы. Пообещай мне, пожалуйста, что не будешь. – Серые глаза так настойчиво требовали ответа, что Синтия мысленно порадовалась: бремя решения снято с ее совести.
– Хорошо, тогда давай поговорим о завтраке. Как насчет моего вчерашнего предложения?
– Думаю, это слишком сложно и долго. Меня бы вполне устроили яйца всмятку, сок и пара тостов. Если ты составишь мне компанию, конечно. – Кормакс так улыбнулся, что Синтии не удалось противостоять. Она молча кивнула, забрала поднос и направилась к выходу. – В котором часу ты должна быть у Конроев? – догнал ее его голос.
– Они вернутся сегодня поздно вечером, так что я могу сама выбрать удобное мне время. Думаю, после того как ты в очередной раз выпьешь лекарство.
– Черт, ты принимаешь меня за слабоумного, который не в состоянии узнать время по часам и налить себе стакан воды! – возмущенно откликнулся Кормакс.
– Нет, но я видела, сколько было нежелания и возражений, когда дело коснулось вызова врача. Впрочем, рада слышать, что ты справишься с этим самостоятельно. Потому что отныне тебе придется это делать.
Спустя десять минут они сидели каждый на своем привычном месте: он – на кровати, она – на стуле, и завтракали.
– Осторожно, не ешь так быстро, лучше я попозже дам тебе еще чего-нибудь.
– Есть, сиделка, – откликнулся Реджиналд и одарил улыбкой, заставившей ее сердце болезненно сжаться.
– Ты позже захочешь съесть что-то более основательное. Что я должна тебе оставить?
– Ну, если мне придется справляться самому, то лучше всего суп, который нужно только подогреть, – ответил он, горестно вздохнув. – Конечно, я смогу и сам сварить... – И Реджиналд почти с мольбой заглянул ей в глаза.
– Ладно, пусть будет суп. – Синтия поспешно вскочила, поставила тарелки на поднос и осмотрела комнату. – Завтра наведу тут порядок, – добавила она.