Евреи были поражены этим неожиданным указом. Наиболее влиятельные из них решились ходатайствовать об отмене указа. В то время в Испании жил еврейский ученый и сановник, дон Исаак Абарбанель (1437-1509 гг.), потомок знатного рода, происходившего от царя Давида. Исаак Абарбанель провел молодые годы в Лиссабоне, столице Португалии, где евреям жилось спокойнее, чем в Испании. Благодаря своему обширному духовному и светскому образованию, он занимал видное положение как в еврейском, так и в христианском обществе. Многосторонний ученый, философ и богослов и вместе с тем аристократ по манерам, Абарбанель производил на всех чарующее впечатление. Португальский король Альфонс V поручил ему заведование государственными доходами; но после смерти этого короля, Абарбанель вынужден был, вследствие происков своих врагов при дворе, покинуть Лиссабон и переселиться в Кастилию. Здесь на него обратили внимание Фердинанд и Изабелла. Вследствие продолжительной войны с маврами, королевская чета очень нуждалась в способном министре, который мог бы увеличить государственные доходы и предохранить страну от разорения. Эта горькая необходимость заставила короля и королеву (вопреки церковному закону, запрещавшему допускать еврея на государственную должность) призвать Абарбанеля к заведованию государственным казначейством. Восемь лет занимал Дбарбанель эту должность и принес немало пользы государству. Однако и он, при всем своем влиянии на правительство, не мог отвратить страшный удар, который обрушился на голову евреев в 1492 году.

Как только появился указ об изгнании евреев из Испании, Абарбанель, в сопровождении почетнейших представителей еврейского общества, поспешил к королю и королеве и со слезами умолял их взять назад свое роковое решение. Зная, что королем при издании указа руководило не столько религиозное рвение, сколько желание обогатиться добром изгоняемых, еврейские депутаты предложили ему за отмену указа выкуп в тридцать тысяч дукатов. Фердинанд был уже склонен уступить просьбам евреев. Тогда во дворец вдруг ворвался великий инквизитор Торквемада с распятием в руках и, обратясь к королевской чете, воскликнул: "Иуда продал Христа за тридцать серебренников, а вы желаете продать Его за тридцать тысяч! Вот же Он: возьмите и продайте Его". И с этими словами Торквемада, положив распятие, стремительно вышел из дворца. Эта сцена произвела потрясающее впечатление, особенно на королеву Изабеллу. Еврейские депутаты получили решительный отказ. В конце апреля вестники-трубачи возвестили по всей стране, что евреям дается до июля срок покончить свои дела и выселиться из Испании; кто останется после этого срока на испанской почве подлежит смертной казни, если он не согласится принять крещение.

Положение испанских евреев было ужасно. Сотням тысяч людей предстояло покинуть страну, которую они горячо любили, как свою родину, где предки их жили еще со времен римского владычества, до возникновения христианства. Это внезапное выселение было связано с полным разорением для изгнанников. Для продажи недвижимого имущества им дан был очень короткий срок. Приходилось продавать все задаром. Прекрасный дом променивался на осла, благоустроенный виноградник - на несколько аршин сукна; большая часть домов вовсе осталась непроданной. А между тем доминиканские монахи, видя отчаяние изгоняемых, усердно уговаривали их принять крещение и тем избавиться от разорения и скитаний. Лишь немногие соблазнились заманчивыми речами монахов; все остальные решили пожертвовать всем ради своей святой веры. В достопамятный день 9-го Ава - годовщину разрушения иерусалимского храма - покинули евреи Испанию (2 августа 1492 г.). Число изгнанников доходило до трехсот тысяч мужчин и женщин, стариков и детей. Перед отъездом они прощались с могилами своих предков. В течение трех суток лежали тысячи выселенцев на дорогих могилах, орошая их слезами. Даже христиане не могли без слез смотреть на эти раздирающие сердце сцены. Многие изгнанники взяли с собой в дорогу надгробные плиты или отдавали их втайне на хранение знакомым марранам, которых они с болью в сердце оставляли в стране инквизиции. Несчастные изгнанники пошли куда глаза глядят. Многие отправились морем в Италию, Турцию и Северную Африку; Абарбанель во главе группы переселенцев отплыл в Неаполь; значительная часть двинулась в Португалию. Неисчислимые бедствия выпали на долю тех, которые пустились в далекий путь: голод, болезни и смерть сопутствовали скитальцам. Изгнав бесчеловечно триста тысяч образованных и трудолюбивых граждан, Испания восстановила у себя единство вероисповедания, но вместе с тем положила начало своему общественному упадку. В лице евреев она лишилась деятельного промышленного класса, способствовавшего разработке естественных богатств страны. Испания превратилась в страну воинственных рыцарей и монахов-изуверов, которые впоследствии довели ее до полного разорения.

Бежавшие в Португалию евреи (свыше ста тысяч) сначала получили от тамошнего короля разрешение на временное проживание в этой стране. Но когда срок кончился, их оттуда стали немилосердно гнать; малолетних детей отнимали у родителей и насильно крестили; взрослых обращали в рабство. После пятилетних преследований, евреев окончательно изгнали и из Португалии (1498 г.). Изгнанники направились в Северную Африку, Италию и Турцию. В их числе был знаменитый астроном и летописец Авраам Закуто (автор летописи "Юхасин"). Не все эти скитальцы достигли мирной пристани. Многие погибли в дороге от голода, лишений и болезней; иные, во время плавания по морям, попали в руки морских разбойников и были проданы в рабство. Некогда цветущие еврейские общины Пиренейского полуострова исчезли в несколько лет. Остатки "сефардов" и "португезов" (так назывались испанские и португальские евреи) рассеялись по всем странам Европы, Азии и Африки.

Глава 6

Евреи в Польше и Руси (XII - XV вв.)

32. Размножение евреев в Польше. Главная масса евреев, уходивших из Западной Европы от средневековых преследований, находила приют в Польше и Литве, на берегах Вислы и Немана. Переселение евреев из немецких земель в Польшу приняло обширные размеры во время крестовых походов. Особенно много переселенцев прибыло из соседней Богемии, или Чехии, куда проникли первые шайки крестоносцев (1098 г.). Польские князья охотно допускали в свою страну евреев и немцев, благодаря которым развились торговля, промышленность и ремесла. Краковский князь Мечислав Старый (1173 г.) строго запрещал всякие насилия против евреев. Еврейские откупщики заведовали тогда чеканкой монеты в Великой и Малой Польше. На этих монетах имена князей обозначались еврейскими буквами. В то время польские евреи еще не имели в своей среде ученых и приглашали их из других стран (вероятно, из Германии). Эти иноземные ученые исполняли у них обязанности раввинов, канторов в синагогах и начальных учителей. С другой стороны, любознательные евреи из славянских стран ездили за границу для усовершенствования в науках.

Первый правитель, упрочивший положение евреев в Польше на основании особых законов, был князь Болеслав Калишский. В 1264 году он, с согласия высших чинов, издал грамоту, определявшую права евреев в Великой Польше и имевшую целью защитить их от произвола христиан. Грамота Болеслава состоит из 37 статей. В первой статье установлено, что в судебных делах свидетельство христианина против еврея принимается лишь тогда, когда оно подтверждается показанием свидетеля-еврея. Судебная власть над евреями принадлежит не общим городским судам, а лично князю, его чиновнику (воеводе) или назначенному им особому судье. За убийство или ранение еврея виновный в том христианин отвечает перед княжеским судом. Личность и имущество еврея объявлены неприкосновенными. Похищение еврейских детей, (с целью крещения) строго наказуется. Запрещается взводить на евреев обвинение в употреблении крови христианской для религиозных целей, - обвинение, лживость которого уже доказана папской буллой; если же подобное обвинение возникнет, то оно должно быть подтверждено шестью свидетелями - тремя из христиан и тремя из евреев; если оно таким путем подтвердится, виновный еврей лишается жизни; в противавм случае такая же кара постигает доносчика-христианина. Все эти права и преимущества далжны, по словам грамоты Болеслава, сохранить силу "на вечные времена".