• «
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5

Каттнер Генри

Маскарад

ГЕНРИ КАТТНЕР

Маскарад

Перевод Н.Гузнинова

- Вот видишь,- с горечью сказал я,- начни я рассказ таким образом, и любой издатель с ходу завернет его...

- Ты слишком суров к себе, Чарли,- вставила Розамонд.

- ...сопроводив отказ вежливыми заверениями, что это вовсе не значит, будто рассказ ничего не стоит. Но вообще-то история довольно натянутая. Медовый месяц. Близится гроза. Зигзаги молний полосуют небо. Дождь льет ручьем. А здание, к которому мы направляемся, наверняка психиатрическая клиника. Когда мы постучим старомодным дверным молотком, послышится тяжелое шарканье шагов и какой-нибудь отвратительный старый дурак впустит нас в дом. Он очень обрадуется нашему визиту, но когда начнет рассказывать о вампирах, рыщущих по округе, во взгляде его будет насмешка. Сам он в такие бредни не верит, но...

- Но почему у него такие острые зубы? - рассмеялась Розамонд.

Мы поднялись на полуразрушенную веранду и постучали в дубовую дверь, представшую перед нами в свете молний. Потом еще раз.

- Попробуй молотком,- сказала Розамонд.- Не стоит нарушать традиции.

Я постучал старомодным дверным молотком, и послышалось тяжелое шарканье. Мы с Розамонд переглянулись, недоверчиво улыбаясь. Она была так красива! Мы с ней любили одно и то же, прежде всего - необычное, и потому нам было так хорошо вместе. А потом дверь открылась, и на пороге появился мерзкий старый дурак, державший в обезображенной ладони керосиновую лампу.

Похоже, он вовсе не удивился. Впрочем, лицо его покрывала густая сеть морщин, и прочесть по нему что-либо было трудно. Крючковатый нос торчал этаким ятаганом, а небольшие зеленоватые глаза странно сверкали. Меня удивило, что волосы у него были густые и черные, и я тут же решил, что он похож на мертвеца.

- Гости...- произнес он скрипучим голосом.- Не много бывает у нас гостей.

- И вы, конечно, голодаете между визитами,- пошутил я и втащил Розамонд в коридор. В нем воняло плесенью, и точно так же несло от старикашки. Он захлопнул дверь перед порывом яростного ветра и проводил нас в гостиную. Входя, мы раздвинули портьеры, украшенные кисточками, и внезапно оказались во временах королевы Виктории.

Старик был не лишен чувства юмора.

- Мы не едим гостей,- пояснил он.- Просто убиваем и забираем деньги. Но добычи в последнее время так мало!

Он рассмеялся гордо, словно курица, у которой до срока вылупились пятеро цыплят.

- Меня зовут Джед Карта,- сказал он.

- Картер?

- Карта. Садитесь и грейтесь. Я разведу огонь.

Мы промокли до нитки.

- У вас не найдется, во что переодеться? - спросил я.- Если это вас интересует, мы уже несколько лет супруги, но по-прежнему чувствуем себя грешниками. Наша фамилия Денхем, Розамонд и Чарли Денхем.

- Так это у вас не медовый месяц? - Карта казался разочарованным.

- Это второй медовый месяц, причем куда приятнее первого. Идиллия, верно? - обратился я к Розамонд.

- Точно,- согласилась она.- В этом что-то есть.

Жена у меня хитрая. Единственная женщина, к которой я не испытываю ненависти за то, что она умнее меня. Она действительно красива, даже если выглядит мокрой курицей. Карта разводил огонь в камине.

- Когда-то здесь жило много людей,- сообщил он.- Правда, они вовсе не хотели этого. Они были безумны. Но сейчас здесь психов нет.

- Вот как? - протянул я.

Он управился с камином и зашаркал к двери.

- Принесу вам что-нибудь надеть. Конечно, если вас не смущает перспектива остаться наедине.

- Вы не верите, что мы супруги? - спросила Розамонд.- Мы вовсе не нуждаемся в присмотре.

Карта оскалился в щербатой улыбке.

- О, дело не в этом. У местных людей такие странные мысли. Например...- он захихикал.- Вы когда-нибудь слышали о вампирах? Говорят, в последнее время по округе было много смертей.

- Отказ вовсе не значит, что рассказ ничего не стоит,- сказал я.

- Что?

- Нет, ничего.

Мы с Розамонд переглянулись.

- Меня такие вещи не касаются,- заявил Карта. Он снова широко улыбнулся, облизал губы и вышел, захлопнув дверь и заперев ее на ключ.

- Да, дорогая,- сказал я.- У него зеленые глаза. Я заметил это.

- А острые зубы?

- Только один. Да и тот стерт чуть не до десны. Может, некоторые вампиры жуют свои жертвы, пока не прикончат. Но вообще-то это ненормально.

- Видимо, и вампиры не всегда нормальны... Розамонд смотрела на огонь. По комнате плясали тени, снаружи сверкало. Отказ вовсе не означает...

Я нашел несколько пыльных шерстяных пледов и выхлопал их.

- Снимай это,- коротко бросил я Розамонд. Мы повесили одежду поближе к огню и завернулись в пледы, сделавшись похожи на нищих индейцев.

- Может, это не рассказ о духах,- сказал я,- а просто любовная история.

- Исключено, мы же супруги,- отрезала Розамонд. Я только усмехнулся, продолжая размышлять. Этот Карта... Я не верю в случайности, легче уж поверить в существование вампиров.

Кто-то открыл дверь, но это был не Карта. Человек, вошедший в комнату, походил на деревенского дурачка - откормленный парень с толстыми слюнявыми губами и жирными складками над расстегнутым воротничком. Он поддернул брюки, почесался и одарил нас глуповатой улыбкой.

- У него тоже зеленые глаза,- заметила Розамонд.

У парня явно была волчья пасть, однако мы понимали, что он говорит.

- У всех в нашей семье зеленые глаза. Дедушка занят и прислал меня. Я Лем Карта.

Лем принес на плече какие-то вещи и бросил их мне. Старая одежда. Рубашки, брюки, ботинки - все чистое, но тоже с запахом плесени.

Лем поплелся к камину и присел перед ним. У него был такой же крючковатый нос, как у дедушки Джеда, правда частично скрытый складками жира. Он хрипло рассмеялся.

- Мы любим гостей,- заявил он.- Мамуля сейчас спустится. Она переодевается.

- Надо думать, заворачивается в новый саван,- попробовал я пошутить.- А теперь иди, Лем. И не смей подсматривать в замочную скважину.

Он что-то буркнул в ответ и вышел, тяжело ступая, а мы надели затхлую одежду. Розамонд выглядела прелестно; я сказал ей, что она похожа на крестьянку... врал, конечно. В ответ она пнула меня.

- Береги силы, дорогая,- предостерег я.- Они могут нам понадобиться: похоже, эти чертовы Карта что-то задумали. Исключительно мерзкая семейка. Наверное, это их родовое имение. Они явно жили здесь, когда в этом доме размещался бедлам. Я бы чего-нибудь выпил.