– Да, я хочу опоздать, – задумчиво ответила Люсинда.

– Я не рассчитывал найти вас здесь, – сказал Нат, оглядывая большую, просторную комнату, в которую раньше помещали лишь самых важных гостей.

– Похоже, мои родные решили, что комната, которую я занимала до сих пор, недостаточно хороша для меня теперь, – сказала Люсинда с ноткой сарказма в голосе. – И потом, у меня сложилось такое впечатление, что все вдруг стали относиться ко мне с гораздо большим уважением, чем раньше, или мне просто так кажется?

– Просто вы теперь уже совсем взрослая, мисс Люсинда, – ответил Нат. – Скоро вы будете замужней женщиной и к тому же очень знатной дамой.

– Это серьезный шаг в жизни, верно?

– Замужество всегда серьезный шаг, – ответил Нат. – Я очень надеюсь, что вы найдете свое счастье, мисс Люсинда.

Неподдельная искренность в его голосе глубоко тронула ее, и поскольку она всегда знала, что он был единственным человеком, по-настоящему привязанным к ней, именно к нему обратилась она с вопросом, который занимал ее больше всего.

– Ответь мне, Нат, – сказала она, – только ответь мне правду, – что во мне не так? Почему я так выгляжу? Разумеется, я не рассчитываю быть такой красавицей, как Эстер, но ведь можно что-нибудь сделать, чтобы я была более привлекательной. Что меня портит? Фата? Прическа? Что же?

По ее тону Нат понял, как важен для нее этот вопрос, и пристально, не спеша принялся разглядывать ее. Он посмотрел на нежный овал ее лица, на котором выделялись огромные темные глаза, казавшиеся чересчур большими" на маленькие бледные губы и крошечный, чуть вздернутый нос. Он прекрасно понимал, что она имела в виду, но так же, как и она, не мог найти ответа.

– Вы задаете очень уж сложные вопросы, мисс Люсинда, – сказал он. – Вот если бы спросили меня насчет лошади, я бы сразу вам ответил, что в ней не так. Но в женщинах я совсем не разбираюсь, знаю лишь, что лучше держаться от них подальше. Но кто-нибудь, наверное, может вам помочь. Если есть люди, хорошо разбирающиеся в лошадях, должны быть и такие, которые хорошо разбираются в нарядах, украшениях и прочих тонкостях женской красоты, я так думаю.

– Нат! – воскликнула Люсинда, и ее лицо просияло. – Вот ты и ответил мне! Спасибо тебе, Нат. Ты меня никогда не подводил.

– А теперь послушайте, что я вам скажу, мисс Люсинда, – произнес Нат. – Вам будет нелегко покинуть дом и все, к чему вы с детства привыкли. Мир велик, и всем время от времени приходится трудно. Может быть, Всевышний специально так и задумал, когда создал нас. Но только знайте, если жизнь вас сурово ударит, не сдавайтесь и не прекращайте борьбы. Не позволяйте раздавить себя. Я всегда это говорил ребятам, выходящим на ринг. Мне кажется, это относится и к женщинам. Никогда не падайте духом!

– Ни за что, Нат, – торжественно пообещала Люсинда. – И спасибо тебе за все.

Она встала из-за стола, подошла к нему, протянула ему обе руки, и он крепко пожал их.

– Благослови вас Бог, мисс Люсинда! – сказал он.

Они постояли минуту, глядя друг на друга, затем Люсинда наклонилась и поцеловала его морщинистую щеку.

– Если когда-нибудь я окажусь в беде, я пришлю за тобой, Нат, – сказала Люсинда. – Ты ведь не бросишь меня?

Он пробормотал что-то утвердительное, не в силах от волнения говорить более внятно. Затем, устыдившись проявления своих чувств, быстро вышел из комнаты и плотно закрыл за собой дверь.

Люсинда подошла к окну. В дальнем конце парка была видна квадратная башня маленькой церкви, в которой должно было состояться венчание. Скоро со всего графства начнут съезжаться экипажи, и церковь заполнится любопытными, желающими посмотреть на знаменитого графа Меридана, о котором ходило столько слухов. Даже в этой глухой провинции люди были наслышаны о его скандальном образе жизни, беспутном окружении и близкой дружбе с принцем Уэльским.

Люсинда знала, что поначалу известие о ее помолвке было встречено всеобщим изумлением.

– Как, Люсинда? Это, наверное, какая-то ошибка! Вероятно, имеется в виду Эстер! Она хоть и не отличается большим умом, зато по крайней мере хороша собой! Но Люсинда… нет, это совершенно невозможно!

Множество экипажей стало собираться у их подъезда каждый день после того, как «Лондон Газетт» поместила объявление о помолвке. Люди, которых Белвили не видели годами, стали наносить им визиты и задавать вопросы, которые могли бы показаться бестактными, если бы не были сдобрены лестью и комплиментами и не начинались словами: «Поскольку мы с вами такие старые друзья…»

Поначалу сэр Эдвард и леди Белвиль пытались скрыть тот факт, что Люсинда ни разу даже не видела своего будущего мужа и что вся эта свадьба не что иное, как просто деловое соглашение. Но затем, естественно, слухи об истинном положении дел стали просачиваться из столичных кругов в провинциальные города и докатились до Хертфордшира. Разумеется, никто открыто не говорил об этом в присутствии сэра Эдварда и леди Белвиль, но по интонации, по выражениям лиц и кривым улыбкам Люсинда поняла, что правда о ее свадьбе стала уже всеобщим достоянием.

Она могла представить себе, что они говорили в домашнем кругу… «Подумать только, леди Джерси сказала ему, что он больше не будет допущен в Олмак, и принцу пришлось пойти без него! Говорят, что швейцарам дано указание его больше не впускать». Люсинда представляла себе, как они злорадно высказываются и добавляют: «Ну, теперь понятно, почему он на ней женится!..»

В комнату, запыхавшись, вошла Агнес.

– Вы только представьте себе, мисс Люсинда, – сказала она, – эта непутевая девчонка чуть не забыла упаковать ваши носовые платки. Вчера я помогала ей выстирать и выгладить их, а она по глупости отнесла их в вашу старую комнату. Хорошо еще, что я вспомнила про них, не то вы бы приехали в Лондон, не имея ни кусочка тряпки, чтобы вытереть нос.

С фамильярностью старой прислуги, она продолжал? все время ворчать, пока упаковывала вещи.

– Уже поздно, – наконец сказала она. – Давайте-ка я помогу вам надеть платье и скорее побегу в церковь! Как бы чего не пропустить!

– Конечно, Агнес, – согласилась Люсинда, – давай одеваться. Неважно, если я буду готова слишком рано.