Под долго несмолкающие крики "ура" делегаты разъезжаются на корабли, чтобы не опоздать организовать поход и быть своевременно готовыми к баррикадным боям" (из протокола заседания от 5 октября 1917 г.).
Северный областной съезд
Грохот немецких пушек, еще покорных Вильгельму, у Эзеля и Даго постепенно стихал. Последней жертвой геройской борьбы на подступах к Петрограду стал доблестный броненосец "Слава". Весь израненный, он медленно опускался в морскую пучину. Море уже собиралось скрыть в своих объятиях броненосец. Раздался последний выстрел с носовых башен; корабль содрогнулся в последний раз. Моряки, геройски сражавшиеся до последней минуты и не хотевшие расстаться со своим гибнущим кораблем, постепенно, в кипящих волнах, уплывали к спасательным шлюпкам и миноносцам. Гордо развевавшийся на реях "Славы" красный стяг захлестнуло волной. Последний водяной столб пыли взлетел в воздух. Неистовым гулом пронеслось по морю эхо от взрыва котлов и пороховых погребов геройски погибшей "Славы"... Сравнялась морская пучина. Гладкое, еле пенящееся море похоронило его навсегда. Долгими взглядами провожали моряки уходивший в морскую бездну свой гигант, на котором еще в 1912 г. под руководством товарища Волкова (унтер-офицер электрик) началась подготовка восстания против царского произвола.
Погибли миноносцы "Гром", "Охотник" и другие, но с потерей их не ослабевали мощь и революционный энтузиазм балтийцев.
Флот с небольшими потерями отходил на вторые позиции, а его представители после Финляндского областного съезда и только что закончившегося II съезда моряков Балтфлота уезжали на передовые позиции в революционный Петроград - на Северный областной съезд.
Там, где еще продолжало доживать свои последние дни Временное правительство, зарождалась новая революционная власть.
На Северный областной съезд съехались представители армий, флота, Финляндии, латышских стрелков и 23 Советов. Всего делегатов на съезд прибыло 150. Среди них не было русской "демократии", этих лжесоциалистов. Здесь были те, кто был с массой, кто знал настойчивые требования фронта и тыла - рабочих, солдат и матросов. Представители армии на этом съезде заявили:
- Армия не может дольше ждать; она разута, раздета и голодна. Надвигается зима. Солдаты изверились в лживых фразах Временного правительства и лжедемократии. Солдаты требуют мира. Спасение революции - захват власти Советами и предложение немедленного перемирия на всех фронтах.
Представитель 40 000 латышских стрелков заявил:
- Наши силы и боевая мощь - в распоряжении съезда, но не Временного правительства, которое в течение семи месяцев обманывало армию и рабочих.
От имени Балтийского флота я заявляю:
- Спасти Балтийский флот, революционный Петроград и революцию может только Советское правительство, которое предложит мир всем народам. Флот категорически отказался выполнять какие бы то ни было приказы Временного правительства. Он выполнит приказы комиссаров Советов и Советского правительства. Все силы и средства Балтийского флота - в распоряжении съезда. В любой момент флот по вашему зову готов к выступлению. Промедление в деле захвата власти и передачи ее в руки Советов грозит волнениями на кораблях.
Северный областной съезд, с одной стороны, сделал смотр вооруженным и организованным силам Советов, услышав истинный голос армии, флота и рабочих, а с другой - явился съездом, выделившим генеральный военный штаб для подготовки и руководства боями против контрреволюции.
Избранный съездом Северный областной комитет из 17 человек, в том числе 11 большевиков и 6 левых эсеров, во главе с Антоновым-Овсеенко и Крыленко явился тем штабом, который руководил баррикадными боями в дни Великого Октября. В состав областного комитета от Балтфлота вошел автор этих строк с местонахождением в Гельсингфорсской базе Балтфлота.
Взамен Антонова-Овсеенко после Северного областного съезда в Финляндию приехал Смилга...
При выходе из Смольного у подъезда встречаю Ф. Ф. Раскольникова.
- Ты как? Освободили? Поздравляю! Вот хорошо, работы хватит теперь. Чудаки: правительство всех своевременно освобождает, знают, что нам люди нужны.
В этот вечер Ф. Ф. Раскольников только что был освобожден из "Крестов" после ареста в июльские дни. Он был все тем же жизнерадостным, бодрым, готовым как можно скорее окунуться с головой в работу.
Раскольников: Ты куда?
- Некогда, говорю, рассказывать; еду в Колпино, надо немного почистить петроградских меньшевиков. А там - скорее в Гельсингфорс.
По дороге в Колпино, сидя в автомобиле, расспрашиваю своих спутников о работе на заводах, о заработной плате, об условиях жизни рабочих. Расстояние кажется коротким, даже не успел в уме набросать канву, о чем говорить. Ну, да ладно, придется экспромтом. Ведь теперь одна тема: долой Временное правительство, вся власть Советам.
Автомобиль остановился. Входим в громадное ярко освещенное помещение, битком набитое рабочими. С трибуны несется уже охрипший голос Церетели. Мелькает мысль: трудно будет говорить после него - этого знаменитого оратора. Впрочем, наше дело маленькое: "по-матросски", вроде того, как в Гельсингфорсе с председателем старейшин Авксентьевым. Своей двухчасовой речью на митинге в Гельсингфорсе на Сенатской площади он совершенно обворожил матросов, чуть "ура" не стали ему кричать. Боялись, что еще качать начнут, но когда я ему задал вопрос: "Вы - эсер и представитель крестьянской партии - скажите, с какой стороны приворачивается лемех к сохе?" - Авксентьев покраснел, замялся, да так и не ответил. После этого совсем провалился, и его со свистом проводили с трибуны.
С трудом пробираюсь к трибуне. Вдруг взрыв аплодисментов, крики "ура" и "да здравствует революционный Балтфлот".
Что это? Кому кричат? Церетели? Но при чем тогда революционный Балтфлот? На минуту я растерялся. Но еще больше растерялся сам Церетели. Совсем голос потерял. Ему так и не дали больше говорить. В здании сплошной гул: "Дать слово матросу".
Председатель собрания: Слово от Балтфлота предоставляется председателю Центрального комитета Балтийского флота, только что освобожденному из "Крестов" товарищу Дыбенко.
- Позвольте, товарищи, - начал я, - в первую очередь внести маленькую поправку: из "Крестов" Александр Федорович Керенский, помня, вероятно, наше старое знакомство, освободил меня дней 20 тому назад, а вот из флота я только что приехал, и мы хотим знать, с кем вы? С нами, матросами и солдатами, или с Временным правительством?..
Долго уговаривать рабочих не пришлось. Тут же единогласно принята резолюция: "Долой коалиционное правительство - слугу империалистов! Вся власть рабочим и крестьянам! Вся власть Советам!"
Растерянный Церетели спрашивает:
- Товарищ Дыбенко, вы призываете к вооруженному восстанию? Мы вынуждены вас снова арестовать.
- Да, я призываю к вооруженному восстанию, а насчет ареста, посмотрим кто кого.
Митинг закончен, но рабочие еще долго не расходятся. На их лицах вопрос: когда же? Они готовы хоть сейчас ринуться в бой, чтобы сбросить слепцов, которые не замечают роста стихийной революционной волны, восходящего нового класса. Они ослеплены своей властью, им не хочется оставить своих министров в их шатающихся креслах. Радостно возвращаться в Гельсингфорс. Теперь мы не одни. С нами питерские рабочие и солдаты.
Северный областной съезд показателен: он подтвердил, с кем идет армейская масса, стоящая на фронте. Показателен был и митинг в цирке "Модерн", где рабочие, работницы и солдаты Петроградского гарнизона требовали немедленного свержения Временного правительства. Не давали говорить меньшевикам. Доживает свои последние дни заживо погребенное правительство...
Свисток паровоза, и поезд двинулся по направлению к Гельсингфорсу. Отдельный вагон переполнен матросами. Оживленным беседам и спорам нет конца. Даже сон не берет. Далеко за полночь, а все еще продолжают спорить.
- Ну, хорошо, власть перейдет к Советам, а дальше что? Кто-нибудь же будет во главе. Не весь же съезд будет управлять.