Но уже через несколько дней Устим понял, что он сильно ошибся. Абхазия, да и вся Грузия в целом находились в состоянии глубочайшего кризиса. И проблема продовольствия была одной из самых острых. Чтобы проявить традиционное грузинское хлебосолие, личный состав морской пехоты в течение двух недель недоедал, накапливая продукты для шикарного угощения унсовцев.
Однако сейчас украинских добровольцев больше всего волновала проблема оружия. Многие из них хорошо помнили, с каким трудом удалось выбить десяток автоматов и пулемет в Приднестровье весной прошлого года. Недостаток оружия резко снизил тогда эффективность действий их отряда. Именно поэтому Устим не стал дожидаться утра и поставил этот сложный вопрос ребром сразу же, не дожидаясь окончания торжественного ужина.
– Хорошо, – кивнул Келуаридзе, сразу поняв тревогу своего украинского коллеги. – Составь заявку на оружие в Министерство обороны Грузии. Я постараюсь в ближайшие дни обеспечить вас всем необходимым.
Бобрович не стал откладывать в дальний ящик столь важное дело, и уже через час на стол комбата легла заявка с точным указанием численности отряда УНСО и необходимого количества оружия. Проблема была только в том, насколько полно и быстро Министерство обороны удовлетворит эту заявку.
К чести майора Келуаридзе, он умел не только устраивать банкеты, но и по-военному твердо держать свое слово. Уже к обеду следующего дня отряд стрельцов получил 80 автоматов. Большинству были выданы АК – 74, весьма высоко ценившиеся на Кавказе. Некоторым достались румынские автоматы, главным недостатком которых являлось низкое качество металла, быстро покрывавшегося ржавчиной при малейшем попадании воды. Но это были уже детали.
Кроме автоматов сотня получила на вооружение два РПГ, один станковый пулемет ПКТ, установленный на сошки и переделанный с электрического спуска на механический. Каждый стрелец получил дополнительно по одной наступательной и одной оборонительной гранате. При этом Устим, питавший особую слабость к гранатам, оставил у себя в резерве шесть «лимонок». В свою очередь Байда, который еще в Афганистане понял широкие боевые возможности гранатомета, отложил для себя новенький РПГ.
Не позабыл комбат и об обмундировании, привезя добротные солдатские сапоги еще советского производства.
В первый раз, пожалуй, унсовцы почувствовали, что они нужны правительству Грузии, что о них проявляют заботу. Это рождало готовность к активным боевым действиям, которые не заставили себя долго ждать.
Прекрасное начало едва не омрачил один неприятный эпизод. Днем над городом стремительно пронесся реактивный боевой самолет. Сверкнув на солнце серебром, он набрал высоту, сделал разворот и начал облет побережья. С земли было невозможно разглядеть его опознавательных знаков. Поэтому обитатели «Синопа» по тревоге рассредоточились по щелям, экипажи зенитки и ДШК заняли свои боевые посты.
Вдруг по направлению к самолету откуда-то с берега направились две тепловые ракеты, оставляя за собой белый инверсионный след. От первой ракеты летчику удалось увернуться, но вторая в куски разнесла его хвостовую часть. Обломки самолета по крутой дуге помчались к морю. В небе остался белый купол успевшего катапультироваться пилота.
Командир первого роя Рута сосредоточенно стал наводить ствол пулемета на прекрасную мишень.
– Сейчас я его замочу!
– Подожди! – крикнул ему сотник, заметив готовность Руты открыть огонь на поражение. – Еще не известно, чей это летчик. Если союзник – будет грандиозный скандал. Если москаль – его лучше взять живым и доставить в штаб.
Летчик быстро снижался. Ветром его парашют сносило как раз в строну «Синопа». И вскоре стало ясно, что это был пилот грузинского самолета. Радуясь, что оказался среди своих, сбитый офицер даже не подозревал, что один из них две минуты назад готов был перерезать его пополам очередью из ДШК. Жизнь союзника спасла только выдержка и рассудительность сотника Устима.
Остаток дня был выделен на пристрелку оружия. Идеальным местом для этого являлся опустевший в связи с войной приморский пляж. Установив на волнорезах сколоченные из фанерных ящиков мишени, пустые бутылки и консервные банки, которыми в избытке был усеян пляж, стрельцы приступили к делу.
Автоматы были просто великолепны, хоть сейчас в бой. А вот с пулеметами, которые не имели прицельного приспособления, пришлось изрядно повозиться. Впрочем, хлопцы довольно скоро приспособились стрелять на глазок. Цвях снаряжал ленту, вставляя через два обыкновенных – один трассирующий патрон. Это позволяло быстро вносить корректировки в стрельбу.
Собственно то, что происходило в тот день на пляже, трудно было назвать пристрелкой оружия. Скорее это являлось демонстрацией снайперских качеств украинских стрельцов, так как сразу же после первых выстрелов на пляж сбежался весь личный состав батальона морской пехоты. На верхней ступени лестницы, ведущей к морю, расположился сам майор Келуаридзе.
– Ну вот, опять цирк устроили, – буркнул с напускной строгостью сотник Устим. – Не дадут даже спокойно провести занятие с подчиненными.
И все же он был явно польщен тем вниманием, которое уделяли грузины его отряду. Грех было не сделать эти стрельбы образцово-показательными. Стрельцы и впрямь мастерски владели оружием. Многие из них хорошо помнили уроки Приднестровья. Хлопцы четким шагом выходили на линию огня и, сдернув с плеча автомат, короткими, экономными очередями разносили на мелкие кусочки стеклянные бутылки.
Пример оказался настолько заразительным, что болтавшиеся по пляжу в одних трусах морпехи скоро появились в полной форме и при оружии. Расставив на соседнем волнорезе кучу банок, они открыли по ним огонь, при каждом попадании горделиво косясь в сторону унсовцев.
– Похоже, что по консервным банкам они стреляют лихо, – улыбнулся Гонта, меняя обойму в своем «калашникове». – Посмотрим, каковы они будут в бою, когда над головой начнут свистеть пули.
Импровизированные соревнования по стрельбе закончились только к ужину. В столовой, прочитав благодарственную молитву, унсовцы набросились на еду. Сидевшие за соседними столиками морпехи то и дело вставали и шли к стоявшему в коридоре 200 – литровому баку с вином, наполняя свои стаканы. И это больше всего раздражало Бобровича. Отодвинув тарелку, он резко поднялся из-за стола и направился к стоявшему в дверях комбату.
– Пан куренной, – козырнул Устим. – Я предлагаю вам закрыть этот бак с вином. Хотя бы на время боевых действий.
– Слушай, брат, – удивленно вскинул брови Келуаридзе, – что же в этом плохого, если мои солдаты выпьют стаканчик – другой сухого грузинского вина?
– Да, это будет неплохо. Если по стакану. Но мы ведь не грузины. Если мои хлопцы дорвутся до этого бака, то не отойдут от него, пока не увидят в нем дно. Так что у меня к вам, пан куренной, большая личная просьба.
Комбат только вздохнул и развел руками. Но бак с вином был опечатан немедленно.
После ужина личный состав сотни приступил к чистке оружия. На это ушло без малого час.
– Может быть сделаем отбой сегодня пораньше? – подошел к сотнику Байда. – У ребят глаза на ходу слипаются. Уж больно суетный день сегодня выдался.
Сотник мельком взглянул на свой хронометр – 9. 30.
– Добро, труби отбой.
Но выспаться унсовцам в эту ночь так и не пришлось.
Около двух часов ночи перед корпусами санатория стали рваться снаряды. Находившиеся в зданиях солдаты едва успели похватать в охапку одежду и оружие и рассредоточиться по выкопанным заранее щелям, как очередной залп накрыл «Синоп». Брызнули стекла из рам верхних этажей, в воздухе остро запахло сгоревшим тротилом и свежесрубленными кипарисами.