– Я доволен Чжан Фэем! – заявил Лю Бэй. – Прежде он был неистов и груб, а на этот раз действовал мудро!
– Ну, каково? – спрашивал Чжан Фэй брата, когда тот вместе с Гуань Юем выехал из города встречать его. – Вы же говорили, что я вспыльчив и груб!
– А стал бы ты придумывать хитрость, если бы я не поумерил твой пыл? – спросил Лю Бэй.
Чжан Фэй рассмеялся. Подвели связанного Лю Дая. Лю Бэй соскочил с коня, развязал его и обратился к нему с такими словами:
– Мой младший брат обидел вас. Надеюсь, что вы простите его?
Ван Чжун тоже был освобожден. С пленниками обходились очень милостиво. Лю Бэй объяснил им:
– Я убил Чэ Чжоу потому, что он хотел причинить мне вред, а чэн-сян Цао Цао заподозрил меня в бунте и решил наказать. Да разве я дерзну бунтовать! Я желал оказать ему услугу в знак благодарности за большие милости. Надеюсь, вы замолвите за меня доброе словечко, когда вернетесь в Сюйчан? Для меня это было бы великим счастьем.
– Мы глубоко благодарны вам за то, что вы сохранили нам жизнь, – отвечали Лю Дай и Ван Чжун. – Мы не пожалеем даже своих семей, но будем защищать вас перед чэн-сяном!
Лю Бэй поблагодарил. На другой день пленникам возвратили их войско и проводили за город. Но не успели Лю Дай и Ван Чжун пройти и десяти ли, как раздался грохот барабанов. Чжан Фэй преградил им путь.
– Стойте! Мой старший брат ошибся! – кричал Чжан Фэй. – Он не распознал, что вы мятежники! Зачем он отпустил вас?
Лю Дай и Ван Чжун задрожали от страха, когда Чжан Фэй, округлив глаза, с копьем наперевес устремился на них.
– Погоди! – раздался предостерегающий возглас.
Это был Гуань Юй. При виде его Лю Дай и Ван Чжун успокоились.
– Раз старший брат отпустил их, как ты смеешь нарушать его приказ? – укорял брата Гуань Юй.
– Отпусти их сегодня, а завтра они опять придут, – проворчал Чжан Фэй.
– Подожди, когда они еще раз придут, тогда и убьешь, – спокойно возразил Гуань Юй.
– Пусть даже чэн-сян уничтожит три наших поколения, все равно мы больше не придем! – в один голос воскликнули Лю Дай и Ван Чжун. – Простите нас!
– Если бы здесь появился сам Цао Цао, я убил бы и его! – продолжал горячиться Чжан Фэй. – И ни одной пластинки от лат не вернул бы! Ну, ладно уж, дарю вам ваши головы!
Лю Дай и Ван Чжун умчались, в ужасе обхватив головы руками, а Гуань Юй и Чжан Фэй вернулись к Лю Бэю и уверенно сказали:
– Цао Цао, конечно, придет опять.
– Если он нападет, нам в Сюйчжоу долго не удержаться, – сказал Сунь Цянь. – Разумнее будет разделить войска и расположить их в Сяопэе и Сяпи, создав положение «бычьих рогов».
Лю Бэй принял этот совет.
Когда Лю Дай и Ван Чжун передали Цао Цао слова Лю Бэя, он в негодовании воскликнул:
– Что мне с вами делать, негодяи? Вы позорите государство!
Он велел увести несчастных и обезглавить. Поистине правильно сказано:
Какова судьба этих двух людей – об этом вы узнаете из следующей главы.
Глава двадцать третья
За Лю Дая и Ван Чжуна вступился Кун Юн:
– Ну как им было соперничать с Лю Бэем? – сказал он. – А убьете их – потеряете сочувствие своих воинов.
Цао Цао отменил казнь, но лишил их всех должностей и жалованья. Он сам хотел вести войско против Лю Бэя, но Кун Юн стал отговаривать его:
– Сейчас зима, трещат морозы, в поход выступать невозможно. Обождите до весны: раньше следует призвать к миру Чжан Сю и Лю Бяо, а потом можно подумать и о Сюйчжоу.
Цао Цао послал Лю Е на переговоры к Чжан Сю. Прибыв в Сянчэн, Лю Е прежде всего повидался с Цзя Сюем и в беседе с ним всячески восхвалял добродетели Цао Цао. Цзя Сюй предложил послу отдохнуть в его доме, а сам отправился к Чжан Сю. В это же время прибыл гонец и от Юань Шао с предложением заключить мир.
– Ну, как идут дела с Цао Цао? – спросил у гонца Цзя Сюй. – Вы, кажется, собирались разбить его?
– Нам помешали зимние холода, – отвечал тот. – Вы и Лю Бяо – люди наиболее прославленные в стране, и я послан к вам просить помощи.
Цзя Сюй усмехнулся:
– Возвращайтесь лучше к Юань Шао, да скажите ему, что если уж он не мог терпеть соперничества со стороны родного брата, как же он потерпит его от других?
Письмо он уничтожил на глазах гонца, а его самого прогнал.
– Что вы наделали? Зачем вы порвали письмо? – взволновался Чжан Сю. – Юань Шао сейчас силен, а Цао Цао слаб…
– Лучше пойти служить Цао Цао, – заявил Цзя Сюй.
– Мы враждуем, он меня не примет.
– В службе Цао Цао есть три преимущества, – продолжал Цзя Сюй. – Он получил повеление Сына неба навести порядок в Поднебесной – это во-первых. Юань Шао, конечно, силен, и наша ничтожная помощь не заставит его уважать нас, а Цао Цао хоть и слаб, но, заручившись нашей поддержкой, будет доволен – это во-вторых. Кроме того, Цао Цао намерен стать главой пяти могущественных князей, ради чего он, безусловно, забудет о личной вражде и пожелает показать миру свое великодушие – это в-третьих. Во всем этом можете не сомневаться.
Чжан Сю велел пригласить Лю Е. Тот явился и на все лады принялся расхваливать Цао Цао:
– Разве чэн-сян послал бы меня завязать дружбу с вами, если бы он помнил старое зло?
Чжан Сю очень обрадовался и в сопровождении Цзя Сюя отправился в Сюйчан принести покорность. Он низко поклонился Цао Цао у ступеней возвышения, на котором тот сидел. Но Цао Цао поспешно поддержал его и, взяв за руку, молвил:
– Прошу вас, забудьте мои маленькие ошибки.
Цао Цао пожаловал Чжан Сю и Цзя Сюю высокие чины и просил их призвать к миру Лю Бяо. Цзя Сюй сказал:
– Лю Бяо любит водить дружбу с людьми знаменитыми. Пошлите к нему на переговоры прославленного ученого, и он покорится.
– Кому бы поручить это? – спросил Цао Цао, обращаясь к Сюнь Ю.
– Можно Кун Юну, – предложил тот.
По поручению Цао Цао, Сюнь Ю повидался с Кун Юном:
– Чэн-сяну нужен знаменитый ученый, чтобы выполнить роль государственного посла. Вы не возьметесь за это?
– Сам я не возьмусь, но у меня есть друг Ни Хэн, – ответил Кун Юн. – Таланты его в десять раз превосходят мои. Этот человек мог бы быть среди приближенных Сына неба, а не только послом! Я позволю себе привлечь к нему внимание государя.
Не теряя времени, Кун Юн обратился к императору со следующим посланием:
«Ваш слуга слышал, что когда разлились реки и император [44] задумал укротить их, он со всех сторон созывал мудрецов. В старину, когда ваш великий предок [45] унаследовал престол и решил расширить границы своих владений, он призывал к себе помощников, и толпы ученых откликнулись на его призыв.
Ваш слуга знает Ни Хэна, ученого из Пинъюаня, еще не поступившего на службу. Ему двадцать четыре года. Его чистая натура – прекрасна, таланты – замечательны. В юном возрасте, едва лишь одолев грамоту, он вступил в храм науки и познал всю мудрость небесных знамений и земных законов. То, что он хоть раз видел своими глазами, он может повторить своими устами. То, что мимолетно вошло в его уши, он навсегда сохраняет в своем сердце. Его характер соответствует жизненному пути, его мысли обладают чудодейственной силой. Изобретательностью и прозорливостью своей он превосходит Сан Хун-яна и Чжан Ань-ши. Он предан, решителен и честен, стремления его чисты, как иней и снег. Он относится к добру с трепетом благоговения, а к злу – с непреклонной ненавистью. Жэнь Цзо в непреклонной прямоте своей, Ши Юй в высокой своей нравственности, пожалуй, никогда не превосходили его.
Сто хищных птиц не стоят одного коршуна-рыболова. Если Ни Хэн будет состоять при дворе, советы его, несомненно, будут заслуживать внимания. Он изворотлив в спорах, остроумен в выражениях, его преисполненная умом энергия бьет ключом. В разрешении сомнений и объяснении запутанного ему нет равных.
В древности Цзя И вызвался отправиться в зависимое государство и хитростью вошел в доверие к шаньюю, а Чжун Цзюнь изъявил готовность конскими поводьями связать князя Наньюэ. Поведение этих юношей достойно великого восхищения.
В недавнее время Лу Цзуй и Янь Сян, также обладающие необыкновенными талантами, получили должности тай-ланов. Ни Хэн не хуже их. Если вы призовете его к себе, дракон от радости взмоет к созвездиям и, распластав крылья, будет парить вдоль Млечного пути. Слава Ни Хэна расцветет, как роза, засияет, словно радуга. Он заслуживает того, чтобы ученые нашего века гордились им, он способен умножить величие Четырех врат [46]. Ни Хэн будет украшением столицы, и императорский дворец приобретет необыкновенное сокровище. Немного найдется людей, подобных Ни Хэну.
Своим искусством исполнять «Цзи-чу» и «Ян-а» [47] он может вызвать зависть у лучших актеров, своим уменьем ездить на быстрых конях, подобных Фэй-ту и Яо-мяо [48], он мог бы привести в ярость даже Ван Ляна и Бо Лэ [49]. Вы, государь, выбирающий себе слуг с величайшим тщанием, должны испытать Ни Хэна. Прикажите ему в простой одежде предстать перед вашими очами, и если у него не окажется должных достоинств, пусть я буду наказан, как наглый обманщик».
44
Имеется в виду древний император Яо. Предание говорит, что по его распоряжению в Китае впервые были построены гидротехнические сооружения на реках, чтобы избавить народ от бедствий, причиняемых наводнениями.
45
Имеется в виду ханьский император У-ди.
46
В древнем Китае ученые проповедовали свое учение у четырех ворот столицы.
47
Цзи-чу – стихи древнего поэта Цюй Юаня (IV век до н.э.), Ян-а – народные песни.
48
Фэй-ту и Яо-мяо – легендарные кони, славившиеся своей быстротой.
49
Ван Лян и Бо Лэ – знаменитые знатоки коней, жившие при династии Чжоу.