Перепуганные женщины выбежали из каюты на палубу. Внутри кораблика что-то натужно скрипело – это матросики пытались привести в действие хваленый механизм. Но давление воды оказалось сильнее, и борта театрального кораблика никак не хотели раздвигаться. И тогда, как пишет Тацит, гребцам отдается приказ – накренить и затопить судно. Необычный морской маневр путем переворота кверху брюхом. Опереточные злодеи принялись бегать внутри кораблика от одного борта к другому и раскачивать-раскачивать, раскачивать-раскачивать… Соображая, чем заняты матросики на этот раз, Агриппина и Ацеррония соскользнули с кораблика в воду, чтобы наплевать на романтические прогулки под парусом и вплавь добраться до берега. «Уходят», – всполошился главный флотский начальник Аникет. По его приказу матросики прекращают играть в качельки, спускают шлюпки на воду и бросаются вдогонку…
Ацеррония плыла рядом с Агриппиной и первая заметила, как две быстроходные лодки отошли от корабля. Могла ли она подумать, что матросики спешат к ним на помощь? Античный историк Тацит, повествуя об этих событиях, наделяет Ацерронию мозгами куропатки. «Спасите! Спасите! – закричала Ацеррония. – Я мать императора! Спасите меня!» Как указывает самодовольный Тацит, Ацеррония вякала так «по неразумию». Другой причины историк не усматривает…
Между тем Агриппина, сохранняя инкогнито, продолжала плыть к берегу, а все внимание матросиков сосредоточилось на Ацерронии. Ее попытались сразу же прибить веслом, но Ацеррония появлялась из воды, как чертик, то возле одной лодки, то возле другой. Тогда матросики принялись молотить по воде чем ни попадя – палками, веслами, кинжалами; вокруг Ацерронии кипело море – истыканное, изрезанное, избитое. Кто-то изловчился и набросил на Ацерронию рыбацкую сеть… Служанка Агриппины была всего лишь женщиной и скончалась от пятого или шестого удара по голове.
Благодаря Ацерронии мать императора избежала смерти и на этот раз. Агриппину подобрала лодка с гуляками и доставила на виллу в Баулах. И моментально курортное побережье Кумского залива облетела весть о счастливом спасении Агриппины. Возбужденный народ поспешил к морю, чтобы славить богов и размахивать факелами.
Во дворце Нерона радостную весть приняли весьма сдержанно. Как сообщает Корнелий Тацит, император буквально помертвел от страха, когда ему доложили, что самое замысловатое покушение на Агриппину с треском провалилось. Нерон боялся, что с минуты на минуту в его резиденцию ворвется «римская волчица» и ему придется держать ответ за убийство Ацерронии, за придуманное кораблекрушение и за все остальное. «Мальчик» беспрестанно повторял, что сейчас Агриппина вооружит рабов, призовет на помощь армию, получит поддержку сената, и тогда ничто не убережет его от гибели.
По долгу службы истеричные вопли Нерона слушали: придворный моралист Анней Сенека, гвардейский командир Афраний Бурр, флотский начальник Аникет и новая пассия Нерона по имени Поппея. «Что же мне делать? – вопрошает император. – Вымаливать прощение у Агриппины?» Сенека молчит, Афраний Бурр помалкивает, Поппея начинает складывать личные вещи. Наконец Сенека, собравшись с духом, спрашивает у Афрания Бурра, можно ли отдать приказ гвардейцам немедленно умертвить Агриппину. Верный служака Афраний Бурр отвечает, что приказ отдать, конечно, можно, но вряд ли гвардейцы, связанные присягой с домом Цезарей, осмелятся поднять руку на вдовствующую императрицу. Пусть лучше Аникет довершит начатое дело, говорит Афраний Бурр, все равно за жизнь морского начальника теперь не дадут даже дохлого краба. Аникет и сам понимает, что в его судьбе возникла неожиданная проблема – как дожить до утра? На долгие лета рассчитывать не стоило. Либо его казнят по приказу Нерона, либо уничтожат по приказу Агриппины, либо… он исправит положение. И Аникет соглашается штурмовать виллу в Баулах, чтобы покончить с Агриппиной…
Можно подумать, Агриппина, как жертвенный ягненок, ждала и гадала, когда же Аникет с отрядом вооруженных бандитов доберется наконец до виллы. Кормила мурен и мечтала о новом «подарке» Нерона. А также сняла охрану и приняла подобающую позу для смерти… Тацит указывает, что отряд Аникета не встретил никакого сопротивления: вилла в Баулах словно вымерла, слуги разбежались, повсюду царил беспорядок, покои Агриппины были слабо освещены. И все-таки Аникет находит на вилле женщину, которую убивает как распоследнюю Агриппину, нанеся ей множество ран…
Как только Нерону доложили, что дело наконец-то улажено, он тут же поспешил на виллу в Баулы, чтобы лично засвидетельствовать смерть Агриппины. Нерон долго осматривал тело убитой, словно не веря своим глазам, и наконец пробурчал, поднимаясь от трупа: «Я и не знал, что у меня такая красивая мать». Все подумали – Нерон сошел с ума! Настолько чудовищны были слова императора. Но античные свидетели не понимали сути происходящего. Что вместо матери на вилле в Баулах Нерон обнаружил труп куртизанки, которая славилась внешним сходством с Агриппиной. Каким образом куртизанка там оказалась, об этом стоило расспросить Агриппину, да невозможно – Агриппина исчезла. Нерон скрыл истину, чтобы прийти в себя и сообразить, как ему жить дальше. После всего проиcшедшего само существование Агриппины таило в себе смертельную опасность. Для императора Нерона, антихриста.
«В рассказе об этом нет расхождений», – клянется Корнелий Тацит, повествуя об убийстве Агриппины…
Прага
Беспрестанно Рестут обманывал многих девчонок.
Я курил трубку и пытался себе представить, что думают о жизни сорокалетние мужчины. Вероятно, их посещают мудрые мысли. Зрелые не по возрасту. Сорокалетние мужчины делают правильные выводы и живут себе дальше, пользуясь случаем, что голова у них работает и потенция в порядке… На прошлой неделе мне тоже исполнилось сорок лет. На сексуальные предложения (наверное) ответить могу, а вот с мозгами – проблема. Мозга – нет…
Тогда я дерзнул представить, что же творится в голове у двадцатилетней девицы, которая никак не может запомнить пару шаблонных фраз: «Здравствуйте, уважаемые телезрители! До свидания, уважаемые телезрители!»? Какими африканскими страстями загружена ее голова, если там не остается места для малозначительных слов? Пальмы, мавры, ядовитые кинжалы и африканская страсть под этими долбаными пальмами… Полтора десятка людей различного вероисповедания и сексуальной ориентации сидят и ожидают – когда двадцатилетняя пигалица перестанет думать о маврах и скажет нам что-нибудь приятное. Тогда мы запишем ее слова и разойдемся по домам – сожительствовать и молиться.
– Послушай меня, Карина!.. – Я выбил пепел из трубки прямо на ботинок осветителя. – Скажи «Доброе утро!..» Скажи «Доброе утро, уважаемые телезрители! Сейчас мы разучим новое упражнение, которое улучшит ваше настроение! Это заряд бодрости и веселья на целый день!»
Карина: «Ме-ме-ме, ме-ме-ме!» И два часа ночи… О если бы у меня были мозги! Я бы не делал спортивные передачи для местного телевидения… Откуда вдруг такое несоответствие? Фигура у Карины потрясающая, фигура как у порнозвезды, а в голове хаотичное движение. Кстати, по поводу хаотичного движения… Сегодня меня пригласили на «ужин с презервативами». Вернее сказать, о пище должна была позаботиться хозяйка дома, а я – обыкновенно прийти, но вместе с презервативами. Теперь я перебирал «эти штучки» в своем кармане и неприветливо поглядывал на Карину. Мой ужин не состоялся по ее милости…
– Послушай меня, Карина!.. – Я прикинул, куда бы выбить оставшийся в трубке пепел, но ловкий осветитель отпрыгнул от меня вместе с ботинками. – Мы не можем столько времени безнаказанно насиловать съемочную группу!
Карина оценила каждого телевизионщика по отдельности, а потом всех вместе. И решила, что полностью контролирует ситуацию. Администратор дремал, звукооператор молчал, осветители постепенно угасали. В наши с Кариной отношения никто не вмешивался. Только оператор застыл перед видеокамерой, как часовой на посту.